Князь аж опешил. Застыв на пару секунд с приоткрытым ртом, оглядев стоящих в гробовой тишине бойцов, он вдруг резко подался вперед и, похоже, уже не боясь испачкаться, воскликнул:
— Да как вы… Вы!.. Я!.. Я спешил как мог! У меня есть и свои дела! Я предпочитаю не тратить свое время на развлечения для толпы!
Он, очевидно, имел ввиду выпускной турнир. Но здесь, сейчас, посреди груд серой пыли, усеянных изуродованными телами людей и чудовищ, это прозвучало приговором. Приговором самому Шувалову.
— Пойдёмте-ка отсюда, ребятки. — совершенно убийственным тоном медленно проговорил генерал. — Не будем тратить время таких занятых людей на наши мелкие неурядицы. Ваше Благородие… — уже совсем иным тоном обратился он ко мне, поклонившись. — Не составите нам компанию? Нам бы завалы разгрести, да поискать выживших. Кому-то повезло еще, быть может.
— И то верно! — звонко и зло добавила какая-то девушка, баюкающая окровавленную руку, обмотанную каким-то тряпьем. — Людишки тут мелкие, конечно, недостойные времени господ Шуваловых. Но всё ж наши. Российские подданные.
На неосторожного князя было жалко смотреть… Было бы, кому-нибудь, возможно. Я без всякой жалости прошел мимо него, приблизившись к пострадавшей девушке.
— Я помогу, разумеется. Мы все поможем. Но для начала, леди, не могли бы вы показать мне свою руку?
Слегка покраснев, девушка лет двадцати… кстати, в таком же черном мундире, как на гвардейцах, но без погон, протянула мне израненную кисть, разматывая тряпье. При этом она закусила губу, скривившись от боли.
Кость жестко проломлена, обычная медицина тут вряд ли поможет. Похоже, ей пришлось принять на блок удар кого-то из Всадников Праха.
— Пойдёмте со мной, леди. — бросил я взгляд в сторону Миты, свернувшейся кольцом на песке и подозрительно оглядывающей все вокруг пятью парами глаз. Рана на ее боку, откуда, видимо, и натекла кровь, уже затягивалась. Но самой крови всё ещё оставалось достаточно — а свои целебные свойства она теряет не сразу.
— Не бойтесь, это создание вас не обидит. — улыбнулся я, глядя на откровенный страх в глазах русоволосой девушки. — Даю вам слово дворянина.
Наконец, она решилась. Пройдя мимо шепчущегося о чем-то с сыном Шувалова, я подвёл девушку к луже дымящейся крови и предложил просто опустить туда руку.
— Кровь всех великих гидр обладает свойством исцелять раны. — мягко сказал я. — Так ведь, Мита?
Одна из голов пятнадцатиметрового чудовища опустилась к нам. Девушка испуганно ойкнула, но, услышав явно добродушное утробное ворчание гидры, слегка расслабилась. И даже рискнула прикоснуться здоровой ладонью к ее носу.
Все смотрели на это затаив дыхание. Десяток «черных мундиров» даже вскинул ладони, готовясь в любой момент атаковать «чудовище». Но Мита просто аккуратно потерлась о ладонь девушки шершавым холодным носом, а затем осторожно отползла чуть в сторону, давая ей возможность опустить руку в кровь.
— Ай!.. Больно!.. — растерянно прошептала пострадавшая, когда рука резко погрузилась в лиловую жидкость и задымилась. Но тут же начавшие срастаться кости и свежая розовая кожа, выступившая на краю раны, заставили ее потерпеть.
И, всего полминуты спустя, когда она подняла вверх полностью здоровую и слушающуюся ее руку, все пораженно ахнули. А другие раненные тут же сделали несмелый шаг вперед.
— Кровь еще какое-то время будет сохранять целебные свойства. — громко произнес я. — Каждый из вас может ей воспользоваться. Мита не станет трогать никого, кто не попытается напасть первым. Но я крайне не рекомендую пытаться.
И, уже обращаясь к старому генералу, добавил:
— А мы с моими людьми действительно присоединимся к поискам выживших. Это дело, более достойное, чем заставлять благородных господ тратить на нас своё время.
Шуваловы, усердно делавшие вид, что никого вокруг нет и ничего их не касается, разом бросили на меня полные жажды убийства взгляды. Но сейчас сила и правда явно не на их стороне. И, презрительно хмыкнув, князь просто взлетел и отправился… куда-то. Скорее всего, просто подальше от нас. За ним последовал и Василий.
А вот другой его сын — тот, которого я спас совсем недавно, который скромно стоял в стороне от князя, чем-то и дело вызывал его обжигающие взгляды, тихо подошел ко мне.
— Простите моего отца, Ваше Благородие. — сказал он, делая легкий поклон. — Я не могу говорить за весь род, я не глава. Но лично я должен вам свою жизнь. И честь не позволит мне пренебречь долгом.
С этими словами он одним прыжком оторвался от земли и устремился вслед за сородичами. Проводив его взглядом, я махнул рукой соратником, и мы отправились на помощь поисковым группам.
Благородные мы, или нет, но выбрасывать жизни людей, которых я могу спасти, не в моих правилах.
СПРАВА… ПОД ВОН ТОЙ ГОРОЙ… ЧЕТВЕРО…
В голове вновь словно ударил колокол. Но теперь я куда спокойней отнесся к мысленным сигналам Миты. Глубинные Гидры — жители подземных джунглей Ургала, что-что, а нюх у них развит просто невероятно.
