— Не пугайся, — успокоила мать. — Пока, говорят, доброкачественная. Хорошо, что вовремя спохватилась, хвалят. А как тут не схватиться, если кровь ручьем хлестала.
— И много ты потеряла крови? — еще чего-то не понимая, переспросил Саня. — Хотя и так видно... — сказал он, разглядывая ее бледный лоб, ввалившиеся щеки, темные круги вокруг глаз. — Как же лечить тебя будут?
— Предложили операцию.
— Ты согласилась?
— Другого выхода нет. Да я и не боюсь. Меня только заботит...
— Что? — участливо спросил Саня.
— Видишь ли, мне не один раз делали переливание крови. Очень уж много я ее потеряла. А в запасе у них, говорят, почти ничего не осталось... Вот... Впереди еще операция, опять большие потери... Откладывать нельзя.
— Ну и что же? — не понимал пока Саня.
— Вот врачи и говорят, поскольку у вас два сына, оба молодые, здоровые, попросили бы, чтобы они компенсировали... Хотя бы частично...
—- Чего компенсировать-то? — никак не доходило до Сани.
— Да кровь, — наконец сказала мать. — Если бы вы сдали, то они и для меня бы жалеть не стали. А то у них нехватка...
— Нашла о чем беспокоиться, — облегченно вздохнул Саня, наконец все поняв. — Да пусть берут сколько влезет. Только боюсь, что она у меня ненормальная. Вольют доброму человеку — и будет всю жизнь дурью маяться.
Мать заулыбалась, довольная, что сын так хорошо все принял. Но потом, приглядевшись к нему, погрустнела.
— Совсем доходягой стал со своей учебой. А тут еще кровь откачивать...
— Брось ты. Матерям всегда кажется, что их дети слабенькие да бедненькие. А я второй год подряд держу в институте первое место по спринту. — И он не ушел из больницы, пока окончательно не переубедил ее.
Левка был дома. Он только что вернулся со смены.
— Завтра с утра ничего не ешь, пойдем на станцию переливания, — сказал Саша. — Ну, конечно, и не кури, и не вздумай выпить. Даже пива.
Левка коротко взглянул на брата, помолчал, потом спросил:
— Много надо-то?
— Да ерунда, не больше пол-литра.
— Пол-литра? Куда им столько?
— А ты знаешь, сколько ее нужно? Иногда приходится заменять всю кровь в человеке.
— М-да, — промычал Левка неопределенно.
— Ты чего, боишься, что ли?
— Да надоело быть подопытным кроликом. То одно, то другое.
— Но это ведь для матери.
— A-а... Брось ты! Ей нашей крови, может, и капли не перепадет, вся уйдет в общий котел, а там и без твоей хватает.
— Как раз не хватает.
— Значит, государству надо позаботиться, чтоб котел пополнялся. Увеличивать сеть доноров, платить им побольше. Кровушка все-таки... За так-то отдавать не хочется!
— Ну, ты-то пока ничего не отдал. Тем более за так.— Саша начинал сердиться.
— И не хочу! Что я, богаче всех?
— Хватит дергаться! Завтра с утра пойдешь со мной и сдашь, сколько скажут. Все!
Левка примолк, а наутро покорно шел следом за старшим братом.
Молоденькая девушка-лаборантка, бравшая у них кровь на анализ, ловко проколола каждому безымянный палец и размазала по стеклышкам красные капельки.
Результаты были готовы скоро.
— У вас отличная кровь. Универсальный донор, первая группа, — сказала она Левке. Тот кисло усмехнулся.
— А у вас, — обернулась она к Сане, — четвертая...
— Я знаю, — сказал Саня Уточкин, — и даже слышал, как она называется.
— Кровь эгоиста, — засмеялась девушка и вдруг спохватилась. — Болтаю с вами, а забыла спросить, вы не ели сегодня, не выпивали?
— Нет, нет, — успокоил ее Саня. — Но спрашивать об этом полагалось до анализа.
— Ничего, еще не поздно, — сама себя утешила сестричка. — Венерических заболеваний не было? — деловито допрашивала она.
— Бог миловал...
— Туберкулезом не болели, желтухой?
— Нет, нет, — механически повторял Саня.
— А я болел, — негромко сказал Левка.
— Чем?
— Желтухой.
— Тогда вы донором быть не можете. Зря я у вас и анализ брала, извините.
— Ничего, — еще не придя окончательно в себя, произнес Левка и повернулся к Сане. — Я правда болел...
На станцию переливания крови Саня Уточкин пришел один.
Тоненькая девушка с чистым высоким лбом и густыми темными ресницами, бравшая кровь, не однажды спрашивала, не кружится ли голова.
— Кружится. Особенно когда смотрю в ваши глаза.
— Это пройдет, как только отсюда выйдете.
— Не уверен...
Потом Сане выдали разные справки: «для получения отдыха по месту работы», для оплаты, благодарность за безвозмездную сдачу крови.
— Спасибо, — улыбнулся Саня.
А последнюю бумажку — талон № 423 на обед в диетической столовой — он оставил дома для Левки, которого, к сожалению, не застал, чтоб вручить лично. Он черкнул ему записку: «Кушай на здоровье. Больше не болей».
Перед отъездом Саня забежал к матери, сказал, что все в порядке, и быстро помчался на поезд. Ему было некогда: его ждала сессия, и впереди — самый ответственный экзамен.
К СБОРНИКУ ПРОЗЫ В. КОРОТАЕВА
Писатель не может ограничить себя каким-то единственным раз и навсегда выбранным литературным жанром. Необходимость постоянного раскрепощения своих возможностей, а также «сопротивление» материала то и дело заставляют обращаться к другим жанрам. Тем временем формы писательского самовыражения влияя друг на друга, взаимно обогащаются.
