Странно, конечно, обычно Альбус не был склонен к таким ошибкам, но факты говорили сами за себя. Да и носить подобное украшение, будучи студентом Слизерина, ха! Кстати, тупость Поттера радовала больше всего. Пообщавшись с мальчишкой, Альбус убедился, что тот и в самом деле глуп и безынициативен, а все предыдущие демонстрации были не чем иным, как защитной реакцией на новую, незнакомую обстановку. Как всё же замечательно, что этот недоумок отказался от перевода на львиный факультет! Теперь уже не подлежало сомнению, что прежняя неудача обернулась выгодой! Вероятнее всего, заниженная самооценка не позволяла ему чувствовать себя достойным сынов Годрика. Ну и отлично! Больше он такого щедрого предложения не получит. Пусть эта мелочь пузатая из кожи вон лезет, пытаясь заслужить его, Альбуса, благосклонность и поощрение! Поскорее бы уже осуществить свой план по знакомству мальчишки с зеркалом Еиналеж. Всегда полезно знать, каково самое заветное желание твоего подопытного…
Громкий голос, фальцетом прооравший: «Жалкие ничтожества, не видящие истинного величия, склонитесь перед своим господином!» — вырвал директора из приятных мечтаний совершенно неожиданно.
«Чего? Что это?! Кому он это?!» — Альбус недоуменно уставился на вскочившего с места Квиррелла, гневно потрясающего своей больше похожей на карандаш палочкой.
— Я — величайший волшебник всех времён и народов и наследник самого великого из Основателей! Я пришёл, чтобы заявить права на эту школу и на всех вас! Глупцы, поклонитесь мне!
По рядам притихших студентов пробежал удивлённый шёпот. Преподаватели растерянно переглядывались, совершенно не понимая, что происходит.
— Я скл-лоняюсь пред вашим мог-гуществом м-мой г-господ-дин! — громко выкрикнул Квиррелл со всем уже привычным заиканием, и тут же ответил сам себе без малейших признаков дефектов речи:
— Я принимаю тебя, мой верный слуга, вместилище моего духа! Мы вместе поставим на колени этот мир!
«Ой-ёй, как нехорошо-то!» — пятая точка Альбуса зазудела в предчувствии неминуемо надвигающихся неприятностей.
— Квири, ты бы того… сел на место. Чаво орать-то? — прогудел Хагрид.
— Как ты посмел раскрыть свой грязный рот без моего позволения, раб?! Круцио! — взвизгнул спятивший профессор, и в лесничего тут же полетел неприятного цвета луч.
Столкнувшись со лбом полувеликана, луч отскочил в чашку профессора Трелони. Хрупкий сосуд не вынес такого обращения, взорвавшись кусочками фарфора и золотисто-коричневыми брызгами.
Студенты с визгом полезли под столы. Преподаватели, на миг позабыв о происходящем, с интересом принюхивались к поплывшему над тарелками запаху бренди.
— Э-э-э, Квири, ты чаво? — обиженный Хагрид приподнялся со своего места, потирая ушибленное место. — Чаво творишь-то? А ну отдай свою ковырялку!
— Круцио! — снова выкрикнул Квиррел и следующий луч угодил в мадам Хуч, которая взвизгнула и передёрнулась.
— Да ты чаво?! Да я тебя… А ну подь сюды, хлюпик!
— А-а-а, — заорал Квиррелл не своим голосом, пытаясь увернуться от растопыренных ручищ полувеликана. — Авада Кудавра… Адава Кезавра… — неожиданно легко перепрыгнув через стол, он, наконец, вспомнил правильную формулу и, бешено вращая глазами, проорал: — Авада Кедавра!
Ярко-жёлтый луч с лёгкой прозеленью ушёл куда-то вверх над головой застывшего от шока директора.
— Удавлю, паскуда! — взвыл Хагрид и попёр напролом, развалив преподавательский стол надвое.
Наконец-то отмершие профессора восприняли это как сигнал к действию и принялись швырять в Квиррела разнообразными заклинаниями. Шум боя перекрыл усиленный Сонорусом голос МакГонагалл:
— Внимание! Всем студентам немедленно покинуть Большой зал!
— Совсем сдурела, старая кошка?! — не менее громко пропищал Флитвик. — Всем студентам сидеть под столами! Старшекурсникам выставить и удерживать Протего Максима!
Представители трёх из четырёх факультетов прислушались к голосам Флитвика и разума, не сделав даже попытки выбраться из своего хлипкого укрытия. Гриффиндорцы полезли из-под стола как тараканы. Впрочем, после того, как несколько самых смелых или глупых пали под шальными Инкарцеро, Ступефаями и Петрификусами, остальные тоже притихли, и попыток последовать приказу своего декана больше не делали.
Ввалившиеся в школу авроры, Ступефаями уложили наповал всё, что шевелилось, в том числе и попытавшегося встать со своего трона директора.
Ужасно, ужасно, ужасно! Всё складывалось просто ужасно! После пренеприятнейших бесед с попечителями и представителями власти Альбус метался по своему кабинету, не в силах сообразить, что следует предпринять в первую очередь. Квиррелл, которому в афере с Философским камнем отводилась одна из главных ролей, преждевременно слетел с катушек, едва не подведя Альбуса под монастырь! И виной всему были банальные падение и испуг! Кто же знал, что этот внушаемый идиот окажется так слаб и впечатлителен?!