До спальни Гарри добрался, едва держась на ногах от переживаний и усталости. Нет, ну их на фиг — такие приключения. Если бы не дружба с Миссис Норрис и уговор с Пивзом — наверняка попался бы!
Поначалу-то всё нормально было. При осведомлённости полтергейста о привычках обитателей замка, просчитать маршрут директора оказалось несложно. Вот на предполагаемом пути, в одном из самых тёмных мест, Пивз и притаился с заготовленной ловушкой. Шёлковые нити, проходящие примерно на уровне лица директора, тоже он натянул. При соприкосновении с кожей вреда они бы не причинили, но и не почувствовать их было невозможно, что неизбежно вынудило бы Дамблдора, если и не остановиться, то хотя бы сильно замедлить шаг, тем самым позволяя без помех натянуть на него обруч.
Сам Гарри добрался до третьего этажа, дождался чьих-то шагов, и давай шевелить возле факела двумя длинными ветками. Тень от веток на стене получилась крупной и не очень внятной, но похожей на длинные тонкие лапы. Если мысленно пририсовать к ней акромантула выходило очень страшно.
Уловка сработала. Через несколько минут патронус МакГонагалл понёсся звать директора на подмогу, а Гарри, достав карту Мародёров, помчался на пятый этаж к Пивзу. Нужно же было убедиться, что директор не выберет другую дорогу и снять с липучек наложенное Тео заклинание. Да и насладиться так тщательно подготовленной каверзой хотелось.
Насладился. Бесшумно спустившийся сверху полтергейст отлично справился с задачей и натянул на Дамблдора обруч со всеми липучками, а вот дальше…
Ну как можно было предположить, что тощий, никогда не повышающий голоса старик, умеет орать так, что на весь замок слышно?! Спасителей-спасателей набежала тьма, и Гарри на четвёртый этаж пришлось выбираться почти ползком. Там не успел толком с коленей подняться, как половина прибежавших к директору на подмогу ломанулась обратно, ловить оставленного без присмотра «акромантула». Разумеется, никого они не поймали и разбрелись на три этажа высвечивая всё вокруг Люмосом Максима… Второпях Гарри выронил где-то карту, и пришлось использовать Акцио. Видимо, кто-то заметил промелькнувшую тень и его почти окружили. Спасли Пивз и Миссис Норрис: одна не пропустила воинственно настроенную профессора Бабблинг в коридор, в одну из ниш которого забился Гарри; второй устроил переполох на лестнице, крича во всё горло, что акромантул побежал на верхние этажи…
К тому времени, когда Гарри удалось добраться до спальни, ему уже не хотелось ни гадить директору, ни делиться успехом с друзьями. Он мечтал только о том, чтобы выпить галлон холодной воды, смазать ободранные ладони и колени зельем, рухнуть на свою кровать и заснуть.
Утро выдалось на редкость мерзопакостным — на улице вновь сияло солнце. Альбус Дамблдор сидел за преподавательским столом, брезгливо тыча ложкой в полную овсянки тарелку. Настроение было омерзительным и неумолимо остывающая каша его нисколько не улучшала. Ужасно хотелось спать, а ещё больше — выть.
С тех пор, как он пришёл в себя во владениях мадам Помфри не случилось ничего, что помогло бы хоть чуточку воспрянуть духом. Да, Поппи в мгновение ока вылечила его сломанный нос и вывихнутую лодыжку, но это было слабым утешением. Нос стал ещё кривее, а в лодыжке чувствовалась нудная изматывающая боль. Позже, конечно, она пройдёт, но как минимум до вечера придётся хромать. Верно говорят: «Старость — не радость», вот был бы он помоложе… Но самое скверное было не в этом. Ночью избавиться от налипшей на него дряни с помощью чар не удалось. Пришлось всё отдирать вручную и сделать это безболезненно не вышло.
Поппи и Минерва, спеша оказать ему посильную помощь, тоже влезли в липучки и приклеились. Правда, ошибку свою они осознали быстро и не придумали ничего лучшего, чем обратиться к Помоне Стебль и потребовать у неё поделиться своим инвентарем, а конкретно — перчатками. Перчатки из драконьей кожи оказались ужасно грубыми и грязными. Несмотря на применённые очищающие чары, они оставляли на коже Альбуса какие-то сомнительные пятна и воняли драконьим навозом.
Настойчивые напоминания о том, что драконья кожа не поддаётся смягчению и чистке заклинаниями, не помогли. Упрямо поджав губы в куриную гузку, обе женщины заявили, что желают ему только добра, а грязные перчатки не так уж страшны по сравнению с тем, что будет, если липучки не убрать. И вообще, они не могут оставить его, Альбуса, в беде, а значит, будут помогать…
Помогали как умели, царапая и без того ободранную кожу, немилосердно дёргая его волосы в разные стороны и явно не задумываясь над тем, насколько это больно и унизительно. Альбус терпел сколько мог и как только всё, до чего он не сумел бы дотянуться самостоятельно, было убрано — сбежал, решив справиться с остальным своими силами.
Не сказать, что он много от такого решения выиграл. Волосы и бороду пришлось остричь, а местами даже обрить. Да что там стрижка и бритьё, когда кое-где липкая мерзость пристала настолько плотно, что волосы оказались выдраны с корнем!