Гадалка посмотрела на нее пристально и строгим тоном спросила: «Ну что, девица со странным именем, сама будешь спрашивать или меня послушаешь сначала? А коли не поймешь, спросишь. Так шибче будет, а то еще две вертихвостки ждут, а время-то течет быстро». Неля приготовилась слушать и с удивлением узнала, что скоро она уедет домой, но ненадолго. Что ухаживают за ней двое, ей выбирать, оба ей подходят, муж будет «полувоенный», у нее будет двое детей, мальчик уйдет, проживет она до 76 лет, жизнь будет в целом благополучной, но с большими переменами. Еще сказала, что близкий человек в беде и грозит ему – показала жестом, наложив друг на друга по два пальца обеих рук, колодец? Решетку! За брата пусть не переживает, а помогает, очень страшная у него болезнь и несчастливая судьба, он хороший человек, но искупать грехи предков ему. Напоследок показала на яркий желтый камешек в россыпи под рукой, назвала его топазом и велела приобрести такой камень или украшение с ним, это будет оберегом и помощью. Неля едва успела спросить про двоюродного брата: «На пороге он, ждите. И иди уже». В состоянии какого-то легкого отупения Неля вышла в сени и села на лавку. Как же это не догадалась сразу все записать! Теперь ничего не помнит, в голове каша. Кому бежать на выручку, что делать… Ответы на свои вопросы девушка станет получать в течение всей жизни и не раз вспомнит гадалку…На обратном пути побледневшие подружки не в силах были даже разговаривать. Молча вышли у вокзала и разбрелись по домам. К тете идти не хотелось, не хотелось видеть любопытные глаза и уворачиваться от расспросов. Пошла в общежитие, соседка по комнате отсутствовала, Неля улеглась и укрылась одеялом и пальто, стала прокручивать услышанное в голове, согрелась и неожиданно уснула с ощущением, что из нее выжали все физические силы. Проснулась среди ночи с мыслью о том, что надо кого-то предупредить о беде, но кого именно?
Через пару дней позвонила мама и сказала, что Нелю разыскивает руководитель ее дипломной работы, просит связаться. Якобы в московской аспирантуре освободилось место и, если она пошевелится, то может на него претендовать, так как хорошие отзывы о ее работе в Казани достигли московских ушей. Понизив голос, почти шепотом сказала, что у дяди Пети дела неважные, он «заболел», Катиня плачет и пытается его найти «по больницам», пока же подбросила золовке племянницу Маришку, которую они с Петром удочерили. Неля почувствовала, как у нее на затылке зашевелились волосы, «решетка» себя показала, и насколько она жесткая еще не понятно. Неля четко поняла, что сидеть в дали от дома ей будет невмоготу, что обожаемой тетке-подружке-Катинечке нужна помощь и моральная поддержка, которую из другого города не окажешь. Придется постараться перевестись в московскую аспирантуру и искать там работу. Сейчас ее не отпустят, но через полгода она сможет быть в Москве, если повезет. Надежды на то, что Петра Григорьевича выпишут из «больнички», не было. После великой победы люди продолжали «болеть» и уезжать «по месту лечения».
Необходимые документы были собраны, характеристики подписаны и под комментарий «мы так и знали вас, москвичей», заверены печатями. Ей почему-то казалось, что в Москве, кроме всего прочего, она будет ближе к Виктору. Если бы не проблемы у дяди Пети, то она была бы почти счастлива. «Москва, Москва моя – ты первая красааавица…звезды алые заветного Кремляааа», помимо ее воли крутилась в голове пластинка с популярной песней к недавнему юбилею столицы. Нельзя было сказать, что ей не нравилось в Казани, но все, даже работа, казалось временной передышкой перед чем-то более важным.
Она, конечно, напросилась на чай к Маргарите, причем на дневной, а не на вечерний с ее очаровательным и милым мужем. Рассказала о предложении перевестись в аспирантуру родного института, тем более местный ученый совет не спешил утверждать ее тему. Но Маргарита, пристально взглянув, спросила, что еще ее тянет в столицу, кроме всем понятных бытовых причин. И Неля, слегка стесняясь, рассказала ей о Викторе, с облегчением, потому что посоветоваться ей было не с кем. Подруг настоящих пока не завела, мама и тетка не поймут. «Мама вообще не очень любит евреев, хоть графа национальность в наших паспортах и отменена, но предубеждения укоренились и живут.» «Живут-живут» – подтвердила Маргарита и спросила, вдруг перейдя на «ты»: «Ты фамилию мужа моего знаешь? Гальперин Михаил Яковлевич, прошу любить и жаловать. Ты поэтому со мной поделилась?» – «Что Вы, Маргарита Дмитриевна, я даже не задумывалась!» – «Это ваше поколение может быть перестанет искать пятый пункт в паспортах, а наше с Вашей матушкой, извольте. Бывает. Так что мой Вам совет – после окончания учебного года берите ноги в руки и чешите в Питер, объясняйтесь. Или сядьте у оконца на улице Горького и ждите, когда Магомед придет к горе. На Волге моря пока нет. Но это не все, да?», пришлось рассказать ей и о тревоге за дядю. Да и кто еще, как не жена бывшего ссыльного, мог бы понять Нелин страх и не осудить, а посочувствовать.
