– Но Омбос давным-давно найден, – она развернула монитор, чтобы все могли видеть. – Это небольшой город на юге современного Египта, в районе Асуана. И он называется Ком-Омбо.
– Речь вовсе не о нем, – замотал головой Ратцингер. – Вы нашли распространенную в общедоступных материалах ошибку. «Ком-Омбо» в переводе с древнеегипетского означает лишь «холм Омбо». А вот город, который видели еще древние греки, назвавшие его Омбосом, египтяне величали Нубет, что можно перевести как «Город золота».
Федералы замолчали, притихла и Марго, словно заслушавшаяся сказочника девочка на новогоднем утреннике.
– Если верить легендам, – продолжал Ратцингер, – этот город, что зовется у греков Омбос, был построен из чистого золота, откуда и пошло его изначальное название.
Марго понимала, что заворожена этой невероятной историей, хотя её разум, как и разум федералов, не спешил соглашаться с аргументами немца.
Египетский аналог мексиканской легенды. Мозг отказывался принимать это всерьез, однако затем в памяти всплыли образы черной пирамиды и исполинской статуи Сета из её снов, а также силуэт ползущего по стене жреца сеттитов. Сегодняшний день показал, что не все невероятное является нереальным.
– Не-е-е-е-ет, ну, это уже полный бред, – возмутился Ряховский.
– Я бы не спешила, – вмешалась Марго, в очередной раз заставив начальника опергруппы состроить гневную гримасу. – Древние египтяне действительно могли построить подобный город. В те времена у Египта не было проблем с золотом и драгоценными камнями, о чем свидетельствуют богато, по нашим меркам, украшенные гробницы и дворцы. Но для египтян это было обыденностью. В условиях пустыни куда большую ценность имели более приземленные ресурсы, такие как вода и дерево. А вот золота у них хватало. Кроме того, подобное использование золота вполне сходится с мировоззрением сеттитов, презирающих современных людей и политиков за страсть к этому металлу.
Ратцингер одобрительно закивал, словно Марго была его любимой студенткой.
– Тайный город, спрятанный в пустыне? Вы серьезно? Это же чушь, – поддержал шефа Ковальский.
– Не все так просто, как вам кажется, господин Ковальский. Египетская пустыня хранит немало тайн. Под её песками было погребено множество древних великих городов и храмовых комплексов Древнего Египта. Карнак, Луксор, Крокодилополис, Долина царей, Фивы. Если даже в основании Сфинкса, который в начале двадцатого века был почти полностью скрыт песками, расположена потайная комната, где хранились загадочные папирусы и таблички, которые никому не показывают, то о чем мы можем говорить?
На сей раз федералы притихли, согласившись с доводами немца. Бескрайнее море африканского песка хоть и обнажило множество своих тайн, еще могло хранить сотни нераскрытых. Обнаружение целого города, сокрытого в песках, могло быть резонансным событием, которое привлекло бы к себе внимание всего мира, не дав сеттитам скрыться и сохранить инкогнито.
– Но если об этом городе никто не знает, он затерян в песках, то как мы его найдем? – поинтересовалась Алиса уже менее скептическим тоном. – С чего начать поиски?
– Полагаю, сеттиты не первый раз используют систему указаний в духе той, что мы с вами видели на примере образа Цербера на Триумф-Паласе. Это их очень древняя традиция, которая уходит корнями в те времена, когда с культом начал вести активную борьбу фараон Рамзес Великий. Я рассказывал об этом вчера. Сеттиты были вынуждены оставлять тайные зашифрованные послания в своих храмах, чтобы их последователи могли отыскать золотой город, не привлекая при этом внимания воинов Ордена Гора, созданного Рамзесом для борьбы с Сыновьями Сета. Когда фараон узнал о том, как его врагам удавалось существовать нелегально, он приказал планомерно уничтожить храмы Сета, чтобы никаких указаний в принципе не осталось и Орден лишился потока новых рекрутов. Это стало традицией многих следующих династий, хотя были и те, кто избирал бога хаоса своим покровителем, как, например, фараоны, бравшие себе царское имя Сети. В конечном итоге после тысяч лет демонизации и истребления уцелел только один храм сеттитов.
– И где же он?
– В Нагаде, это чуть севернее найденного Алисой Ком-Омбо.
– Значит, вы предлагаете нам отправиться в древнеегипетский храм посреди пустыни? – с сарказмом спросил Ряховский.
– Во-первых, он на берегу Нила, а не посреди пустыни. А во-вторых, нам не придется путешествовать так далеко в глубь страны. Нам всего лишь нужно получить доступ к дневниковым записям профессора Уильяма Питри, британского египтолога, подробно исследовавшего храм Сета в Нагаде в течение нескольких лет в начале двадцатого века.
– О, прекрасно, – вполне искренне спокойно выдохнул Ковальский. – Полагаю, раз Омбос, или Нубет, сокрыт где-то в Египте, поездки туда нам все равно не миновать. И где эти дневниковые записи находятся?
– В Каирском музее, разумеется!
В который раз слова Ратцингера заставили всех умолкнуть.
