Маргарита Романова, вскрикнув, очнулась от мимолетного сна. Оглядевшись по сторонам, она осознала, что находится в знакомом фургоне вместе с федералами и Ратцингером. Никакой пирамиды, никакой пустыни, никакой статуи. Но все это ощущалось настолько реальным…
Должно быть, будучи во все еще влажной после героического заплыва одежде, она пригрелась на заднем сидении и задремала.
Марго встряхнулась, скорчив недовольную гримасу, и выпрямилась. Она была приятно удивлена, что за время поездки её одежда успела почти полностью высохнуть. Теперь ночной сентябрьский ветер был ей не страшен. Она выглянула в окно.
В ночной иллюминации трехсводная арка главного входа на ВВЦ смотрелась довольно величественно и чем-то напоминала Брандебургские ворота в Берлине. Только наверху вместо квадриги с лошадьми красовались две гигантские фигуры, которые издали можно было принять за знаменитое изваяние Мухиной. Во мраке ночи «Тракторист и колхозница», подсвеченные снизу фонарями, наводили Маргариту Романову на мысли о ритуальном приношении.
Когда автомобиль на огромной скорости приближался к воротам ВВЦ, ей издали показалось, что гигантский сноп пшеницы с его вьющейся поверхностью больше напоминает фигуру барана. И что эти двое несут его на заклание.
Всероссийский выставочный центр, в советские времена известный как ВДНХ, был одним из крупнейших в мире комплексов подобного рода, насчитывая около сотни павильонов, большая часть из которых была признана объектами культурного наследия, расположенных на двухстах гектарах земли. Наряду с ними исключительную культурную ценность представляли и невообразимой красоты фонтаны комплекса: «Дружба народов», «Каменный цветок», «Золотой колос». На территории центра нашлось место даже ракете «Восток» и самолетам Ту-154 и Як-42, расположившимся на так называемой площади Промышленности. После всего того, что группе довелось за день узнать о символизме в советской и сталинской архитектуре, Маргарита совершенно не удивилась бы, если бы сеттитам удалось и в них найти наследие страны из дельты Нила.
Взглянув на сидевшего рядом с ней Штефана Ратцингера, Марго даже подумала рассказать ему о своем сновидении, но тут же отвергла эту идею. Сейчас у всех пассажиров фургона мысли были только о том, какой следующий вокзал решат взорвать культисты. Едва ли в подобных обстоятельствах кто-то станет выслушивать её рассказы о бредовых сновидениях. У них и так времени в обрез, с этими глупостями она разберется потом.
Фургон резко затормозил у монорельсовой дороги. Одно из самых экстравагантных творений времен Юрия Лужкова, ныне эксплуатировавшееся, скорее, как туристическая достопримечательность столицы, нежели транспортное средство, как будто перекрывало собой вид на парадные ворота ВВЦ. Федералы, Ратцингер и Марго высыпали из фургона в прохладу ночи. Девушка взглянула на часы и ужаснулась: почти половина одиннадцатого. Время утекало сквозь пальцы, словно песок в пустыне.
– Ну вот мы и здесь, – сурово проговорил Ряховский. – Надеюсь, мы не зря толкались в этих чертовых пробках. Что дальше?
Ратцингер завертелся на месте, оглядывая окрестности, то же поспешила сделать и Марго. Сначала она взглянула на виновников торжества. «Тракторист и колхозница» – «двое» из стихотворения сеттитов – в едином порыве социалистического трудолюбия преподносили небесам и зрителю одновременно огромный сноп пшеницы. Справа в отдалении за деревьями виднелась стальная громада «Рабочего и колхозницы» – могучие стражи, подобные Церберу. Пока все сходилось. Но действительно – куда дальше?
– Пшеницей златой заменил сады трав… – пробормотал Ратцингер.
– Может, дальше нужно искать травы? – предположил Ковальский. – Ботанический сад рядом.
– Обожателей растений среди москвичей не так уж и много, Александр Юрьевич, – заметила Алиса, обретавшая все большую уверенность в себе. – Нет-нет, это точно вокзал. А здесь должно быть указание, как нам его вычислить.
– Снова пройдемся по стишку? – предложила Марго, сама перебиравшая строчки в голове, успев выучить их наизусть. – «Бубновый король» – Ленин… «Выиграл войну для земного народа» – Октябрьская революция. «Пшеницей златой» – статуя на ВВЦ… «Стражи, как Цербер» – «Рабочий и колхозница»…
– «И Русь он сплотил под звездою собрав», – перебил её Ратцингер. – Мы не нашли объяснения этой строчке.
– Хотите сказать, мы снова ошиблись? – простонал Ряховский. – У нас нет времени на подобные промахи!
– Я не это имел в виду, Альберт Рудольфович, – замотал головой Ратцингер. – Я просто напоминаю. Нам осталась еще одна строка, для которой не нашлось места в нашей теории. Полагаю, именно здесь мы найдем подсказку и поймём, что имеется в виду.
Немец озирался по сторонам, словно надеялся найти ответ в воздухе.
