Расположенный на краю Красной площади под самой кремлевской стеной мавзолей Ленина носил в себе печать символизма, о котором не догадывались многие коренные москвичи. Ступенчатая пирамида в центре «третьего Рима», покрытая красным гранитом, являла собой не что иное, как дань уважения древним языческим сооружениям, а именно египетским. Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре являла собой частный пример эволюции пирамиды как сооружения. Промежуточное звено между мастабой, представлявшей собой просто огромную каменную плиту квадратной формы, и полноценной правильной пирамидой вроде тех, что построены в Гизе и известны всему миру. Вождь мирового пролетариата, свергнувший целую империю, был похоронен, вопреки своим желаниям, в сооружении, родиной которого был Древний Египет. Ратцингер поразился, как эта великая исчезнувшая цивилизация пустила корни даже в центре атеистического Советского Союза.
Отвлекшись от исторической иронии, он продолжил:
– Полагаю, речь идет не о мавзолее, а о памятнике Ленину.
Ратцингер едва не прикусил язык. Такая версия тоже не годилась: в Москве их были десятки! Почти на каждой станции метрополитена, построенной в советский период, архитекторы считали своим долгом поместить изваяние вождя. Лысая голова с характерным прищуром и козлиной бородкой встречала пассажиров десятилетиями на полусотне станций. И многие из них располагались прямо под вокзалами…
– Большинство из них находятся не в центре города, – сказала Марго, открывшая в смартфоне карту города с пометками памятников. – Два стоят на площади трех вокзалов! Один – внутри Ленинградского, а второй – возле Ярославского!
– «А стражи, как Цербер, лишь двух охраняют»… – задумчиво процитировал Ратцингер. – Нет, не сходится. О каких стражах идет речь? К тому же памятника внутри Ленинградского вокзала нет уже два года как. Сеттиты не стали бы основывать указания для своих подчиненных на маркерах, которых уже нет.
– «Он рабов забывает», – парировала Марго.
– Он забывает, а не его, – ответил Ратцингер. – Нет, здесь наверняка имеется в виду что-то другое.
Маргарита продолжила изучать карту, отметая небольшие изваяния во дворах, бюсты в скверах и прочую мелочь. По итогам её изысканий остался лишь один достойный кандидат.
– Памятник на Калужской площади, – сказала она, открывая небольшую статью в «Википедии». – Один из самых крупных и недавних. Установлен в 1985 году.
Ратцингер инстинктивно взглянул вместе с ней на спутниковую карту. На ум тут же пришли их манипуляции с пентаграммой на карте города. А что, если и тут нужно применить ту же логику?
– «В центре гордо стоя, он рабов забывает»… – повторил строчку Ратцингер. – Значит, он от них отворачивается…
– Нужно понять, на кого Ленин
На карте памятник был обращен лицом слегка на юго-запад, поэтому они мысленно провели линию на северо-восток через весь город. На этом отрезке было немало примечательного. Линия стрелой прорезала столицу, пересекая наискось Кремль, едва не проходила через уже упоминавшийся ими мавзолей, миновала Большой театр, пролегала мимо сквера на Цветном бульваре и спорткомплекса «Олимпийский», гигантским эллипсом видневшегося на карте. И, наконец, она четко пересекла одну достопримечательность Москвы, которая заставила Марго и Ратцингера приостановить свой виртуальный полет над городом.
Линия уткнулась в небольшую площадь перед главным входом на ВВЦ, прежде называвшийся ВДНХ. Тогда, в 1937 году, на ней располагалась гигантская монументальная статуя, являвшаяся одним из символов ныне ушедшей советской эпохи. Теперь она возвышается в пятистах метрах северо-восточнее. И эта композиция идеально подходила на роль «стражей» из стихотворения.
– «Рабочий и колхозница»… – проговорил Ратцингер с изумлением.
Как же проста на самом деле была разгадка.
«Рабочий и колхозница», скульптура Мухиной. В воспаленном сознании египетских культистов эти две могучих фигуры превратились в стражей, уподобленных Церберу. Однако у автора композиции была совершенно иная задумка. По изначальному замыслу, статуя, представлявшая собой стальной каркас, обшитый хромоникелевой сталью, олицетворяла единение победившего буржуазию рабочего класса с поддержавшим его в борьбе за свободу крестьянством, а также динамику стремительного развития СССР в те годы. «Творческий порыв», как её описала сама Мухина, вдохновлённая, как ни странно, греческими изваяниями Ники Самофракийской, крылатой богини победы, которая у советской женщины ассоциировалась с победой Октябрьской революции, а также изваяниями «Тираноборцев» Несиота и Крития – двух воинов с гордо поднятыми к небу скрещенными мечами, выступивших против последней в Афинах тирании царей Гиппия и Гиппарха.
