Трое федералов, Марго и Ратцингер обогнули монумент «Покорителям космоса» слева и оказались под самой ракетой. Впереди простиралась аллея Героев космоса, окруженная небольшим парком, тесно сдавленным по сторонам окрестными улицами. Где-то в этой аллее, тускло освещенной фонарями, при желании можно было отыскать бюсты Гагарина и Терешковой, а также самого Королева. Но сильнее всего в глаза бросалась запечатленная в металле модель Солнечной системы, включавшая в себя и Плутон, исключенный из официального списка планет незадолго до добавления этого элемента в ансамбль монумента.
Снова обратив свой взор к гигантскому шлейфу застывшей навсегда ракеты, Маргарита увидела, что все правильно поняла: в основании памятника виднелся ряд изображений в виде горельефов. Все они были связаны с общей тематикой здания: в металле создали оттиски лиц всех причастных к космической программе СССР. Тут нашлись места для Циолковского, Королева, Гагарина и даже первого советского искусственного спутника земли, напоминавшего шар с четырьмя антеннами. Здесь были и более условные изображения рядовых ученых, инженеров-конструкторов и простых рабочих в сочетании с неотъемлемыми серпом и молотом, а также Лениным, указующим перстом направлявшим советский народ. На момент запуска первого спутника и возведения памятника вождь мирового пролетариата давным-давно был мертв.
Марго вместе со всеми неспешно, но упорно двигалась справа налево вдоль основания монумента, изучая барельефы на огромной металлической пластине в форме вытянутого треугольника. Когда они добрались до дальнего края листа, то их глазам предстал образ, который занимал почетное место в советском искусстве. Он нашел отражение и в скульптуре, и в живописи, и в песнях, и в кино.
Женщина с решительным, закаленным рабочими буднями лицом смотрела влево, прямо по курсу взмывавшей в небеса ракеты, простирая над зрителями руку. Её открытая ладонь символизировала одновременно и призыв к активным действиям, и советское упорство и решительность, уверенность в выбранном партией курсе.
В форме подобного женского образа на советских плакатах нередко изображали Родину-мать. Похожее воплощение этот образ нашел и в волгоградском монументальном комплексе в честь битвы под тогдашним Сталинградом. Решительная, суровая и по-своему грубая женщина символизировала собой всех тружениц Союза, несгибаемую волю советского народа на пути к строительству коммунизма в стране победившего пролетариата. Как жаль, что это все оказалось лишь несбывшейся мечтой.
Марго вглядывалась в женскую фигуру, нахмурив брови и чувствуя, как в висках стучит кровь. Её охватывало волнение. Все сложнее было сказать, верны их догадки или же нет. Если они опять ошибутся, то сотни человек погибнут. Перед глазами снова возникли образы тех, кого она видела в Битце. Та женщина в вагоне, что задохнулась. Тот мужчина, который хотел выбраться, едва не утопив их обоих. Нельзя, чтобы это повторилось…
– Здесь должно быть что-то еще… – бормотал Ратцингер, переводя взгляд с одного элемента барельефа на другой.
Марго понимала, что пристальный оценивающий взгляд Ряховского, который даже не пытался помочь им разгадать загадку, действовал немцу на нервы. А в сложившихся обстоятельствах причин для стресса вполне себе хватало. Угроза очередного террористического акта. Строгое ограничение по времени. Две предыдущие неудачи. Все эти факторы не вселяли никакой уверенности.
Марго не переставала повторять в голове эту строчку, как и Ратцингер, но не видела никакого дальнейшего решения. Они пришли к монументу «Покорителям космоса» в надежде на новое указание, но его опять-таки не было. Алиса уже успела отследить траекторию движения ракеты на карте города. Монумент был возведен слегка под углом, а потому стальная ракета летела по направлению на северо-запад, минуя все потенциальные жертвы теракта. Площадь трех вокзалов оставалась восточнее, а Савеловский и Белорусский – сильно западнее.
Ратцингер зашел за спину Марго и продолжал двигаться боком. Отойдя на десяток метров, он замер, уставившись в пространство перед собой. Затем взглянул вверх, на ракету в ночном небе, опустил взгляд на женскую фигуру на барельефе и посмотрел прямо. На его лице четко отображался лихорадочный мыслительный процесс.
– Русь он сплотил, под звездою собрав, – повторил Ратцингер, а затем воскликнул: – Кажется, я понял!
Федералы и Марго тут же подскочили к нему. Ратцингер поднял руки, пальцами создавая в воздухе перед собой рамку, словно для картины. Маргарита вгляделась в получившуюся композицию.
