– Как давно? – напомнил самый важный вопрос Ряховский.
– Ну, наверно… часа два назад или больше…
– Ты уверен?
– Да!!! – вскричал бомж. – Мы разговаривали, когда солнце садилось.
В тот момент, когда происходил теракт в Расторгуево. Вот зачем были на самом деле нужны все эти шифровки и загадки. Чтобы, даже если сеттита схватят или убьют, у противника ушло какое-то время на разгадку, что позволит остальным культистам беспрепятственно завершить задуманное. Как только они узнали, что их человек на поезде погиб, они тут же выслали другого на Савеловский вокзал, и тот закончил ритуал, пока преследователи ломали голову над шестью строчками стихотворения.
Ряховский разжал руки и выпустил бомжа. Тот неуклюже поднялся на ноги, все еще пытаясь отдышаться.
– Проваливай, – отрезал федерал.
Раздался громкий резкий хлопок, заставивший всех подскочить от ужаса и закрыть голову руками. Большое круглое окно на фасаде вокзала задрожало, но не разбилось. Однако отголоски ударной волны ощущались даже здесь.
Сердце Ряховского сорвалось в бездну. Он выхватил рацию и подключился к Алисе:
– Что это было, мать вашу?!
– Шеф, – растерянно сказала Алиса. – Я не знаю. Похоже на вокзале сработало взрывное устройство.
Тремя минутами ранее Маргарита Романова в сопровождении Александра Ковальского спустилась по лестнице на первый этаж Савеловского вокзала. Федерал не сомневался, что она все еще прокручивает в голове возможные варианты толкования символа в подсобке. Ковальскому даже стало как-то неловко, что он прикрикнул на неё, прежде чем позволить вместе идти по следу смытой крови. Тем самым он рисковал настроить девушку против себя.
Все шло наперекосяк, несмотря на усилия оперативной группы. Не жалея сил, Марго, не обязанная принимать во всем этом участия, пыталась внести свою лепту в предотвращение взрыва. Истинные мотивы девушки были Ковальскому не до конца ясны, однако федерал допускал, что делает она это из чувства вины перед отцом, с которым не успела примириться.
Они спустились до самого низа лестницы и оказались в опустевшем холле вокзала. Ковальский бросил взгляд в сторону входных дверей, за которыми, как он знал со слов Ряховского, толпились эвакуированные люди. Обойдя лестницу вправо, Александр увидел ряд турникетов, несколько касс и стеклянную стену, за которой виднелись платформы.
– Что вы здесь делаете?
От неожиданности Ковальский аж подскочил и резко обернулся. Перед ним стоял человек в огромном оливковом костюме, напоминавшем нечто среднее между скафандром космонавта и снаряжением для глубоководных погружений.
Федерал сразу узнал взрывозащитный костюм EOD-8 – одну из новейших разработок для инженерно-саперного отдела полиции.
Голова незнакомца была закрыта шлемом с плексигласовым щитком, в который из спрятанных под скафандром баллонов подавался кислород. Сразу под подбородком вокруг головы располагалась воронка, скрывавшая шею и сливавшаяся с плечами. На груди и животе была пристегнута толстая черная бронепластина, а от пояса тянулся трос. Все это инженерное чудо, предназначенное для защиты сапера от взрыва, весило около пятидесяти килограммов. Федерал знал, что подобный костюм выдерживает выстрел из снайперской винтовки или взрыв небольшой порции тротила, эквивалентной, например, обычной осколочной гранате.
Сапер не сводил глаз с непрошеных гостей. В руках он сжимал ручку чемоданчика. Ковальский запустил руку в карман и в очередной раз показал удостоверение. Благодаря установленной в шлеме системе обдува стекла сапер смог разглядеть написанное.
– Мы проводим следственные действия, – пояснил лейтенант.
– Для этого пока рановато, – ответил сапер. – У нас тут особый случай.
Будучи сотрудником Второй службы ФСБ, Ковальский знал этот саперский сленг даже слишком хорошо. «Особым случаем» именовали факт обнаружения боеприпасов или самодельных взрывных устройств.
– Вы нашли взрывчатку, – выдохнул он.
– Да, но еще не обезвредили.
– Где она?
– Её закрепили на краю платформы с торца у восьмого пути.
Все-таки в последний момент они успели. Ратцингер верно разгадал стихотворение, которое в конечном счете указало им путь именно сюда.
– Мы могли бы помочь? – спросил он, но тут же сообразил, что сморозил глупость.
– Нам лишние люди здесь не нужны. Почему вы до сих пор не эвакуированы?
От этого вопроса Ковальский на мгновение растерялся.
– Мы в процессе, – пришла на выручку Марго. – Просто мне стало очень плохо из-за давки на вокзале, и я отлучилась в туалет. А Александр Юрьевич остался, когда началась эвакуация, чтобы найти меня и вывести.
Неморгающим взглядом сапер посмотрел на девушку, а затем проговорил:
– Героически с его стороны, но не мешайте нам работать.
– Мы сейчас уйдем… – сказал Ковальский и сделал шаг в сторону главного входа.
– Там вы сейчас не выйдете, – остановил его боец. – Главный вход полностью перекрыт, перед ним в оцепление собрали огромную толпу. Вам лучше пройти через боковые двери – окажетесь за пределами оцепления. Но для этого придется выйти на платформу…
