– Да, я знаю, спасибо, – кивнул Ковальский.
Не отпуская Марго, он развернулся и двинулся через распахнутые воротца турникетов к стеклянным дверям. Миновав их, они вдвоем снова оказались в прохладной сентябрьской ночи. Перед ними, насколько хватало глаз, тянулись десятки железнодорожных путей. Заборы по бокам от перронов создавали впечатление, будто Александр и Марго находятся в загоне для скота.
Переведя взгляд направо, Ковальский увидел подземный переход и едва не двинулся к лестнице вниз, но вовремя себя остановил. Чтобы выбраться отсюда, им нужно было зайти за угол здания и миновать ограду, а не спускаться вниз. Этот путь привел бы их в отдельную секцию вокзала с еще тремя путями.
Мимо них прошествовал в своем громоздком костюме сапер. Ковальский мог четко расслышать, как он докладывает обстановку. Толстый костюм сковывал его движения, так что он напоминал робота. Однако подобные неудобства были пренебрежимо малы по сравнению с угрозой гибели, которая все равно сохранялась, если сапер имел дело с бомбой достаточной мощности.
Федерал не представлял, какой степенью мужества необходимо обладать, чтобы выбрать обезвреживание бомб своей профессией. Создавать семью, растить детей, которые будут знать, что отец в один прекрасный день может и не вернуться домой вовсе.
Фигура во взрывозащитном костюме прошествовала к восьмому пути, неуклюже присела на корточки и спрыгнула на засыпанный крупным щебнем привокзальный участок. Перед ним высился метровый отбойник, обозначавший конец железной дороги и призванный остановить собой поезд в случае необходимости. Развернувшись лицом к зданию вокзала, сапер приблизился к общей платформе. Чуть согнувшись, он принялся над чем-то колдовать, вооружившись инструментами из чемоданчика.
– Там сеттиты и разместили бомбу, – сообразила Марго. – Значит, они были здесь совсем недавно, иначе взрывчатку давным-давно обнаружили бы путевые обходчики.
Ковальский лишь мрачно кивнул в знак согласия. В обязанности путевых обходчиков, помимо всего прочего, входит и регулярный осмотр путей, в том числе и нижней, неприметной для постороннего взгляда части платформы. С помощью специальных зеркал на телескопических ручках работники вокзала заглядывают под локомотивы, вагоны, а также под платформы.
– Получается, мы ошиблись, сделав вывод о том, что сеттиты все провернули намного раньше, – продолжала девушка. – Или же кровавый след нанесли и смыли ночью, а бомбу установили вскоре после теракта в Расторгуево.
– Тогда над этим делом могли работать два разных человека, чтоб вызывать меньше подозрений, – заметил Ковальский.
– Однако вокзал этим вечером стал местом воистину вавилонского столпотворения, а потому установить бомбу незаметно для местной администрации было бы невозможно. Если только…
– Если только сеттиты не затесались в ряды сотрудников Савеловского вокзала…
Их беседу прервало внезапное громкое пиканье. Оно доносилось из-за края платформы. Даже сапер отпрянул: профессиональная выдержка не спасла его от пугающего открытия. На щитке его шлема отразились стремительно улетавшие секунды.
– Черт, – произнес сапер, – они её активировали…
Ковальский мгновенно осознал неизбежное.
Пять секунд спустя взрывное устройство сработало. Залитые тусклым электрическим светом железнодорожные пути озарило сияние от огромного огненного шара, полностью поглотившего несчастного сапера.
Эхо от взрыва утихло, однако у Штефана Ратцингера все еще стучало в висках. Он всем телом ощутил отголоски ударной волны, внутренности как будто вдавило в спину. Немец скрючился и закрыл голову руками. Как только все унялось, он медленно распрямился.
Ему на плечо легла тяжелая рука Ряховского.
– Вы в порядке? – спросил с искренним участием федерал.
– Да, вполне, – тряхнул головой Ратцингер и взглянул на толпу перед ними.
Как и следовало ожидать, людское море всколыхнулось и пошло волнами паники. Мужчины, женщины, старики, дети – все бросились прочь от вокзала с воплями и искаженными от ужаса лицами. В людях сработал один из самых древних и основных инстинктов – самосохранения.
Ратцингер невольно попятился за спину Ряховского. Плотная толпа пассажиров мощным потоком напирала на них, стремительно оттесняя к стоявшим цепью омоновцам. Понимая, что их либо снесут, либо раздавят, Ряховский схватил Ратцингера за плечо и потащил к оцеплению. Показав удостоверение силовику, дождался короткого утвердительного кивка и протиснулся под руками двух крепких мужчин в форме. У Ратцингера не было выбора, кроме как последовать за ним.
Его даже приятно удивило такое участие федерала. Может, с этим человеком не так уж всё и плохо?
– Всем постам! Держать оцепление! – гаркнул Ряховский в рацию. – Никого не выпускать! Пускай мерзавцы видят, что бежать некуда.
– Тополь-1, ответьте! – раздался в рации голос Ковальского. – Тополь-1!
