Марго старалась держать темп и не сбивать дыхание. Вдох через нос, выдох через рот, повторяла она себе. Как учат во всех фитнес-клубах. Правда, в сложившихся обстоятельствах пренебречь этим простым правилом, означало задохнуться, отстать от остальных и оказаться в смертельной опасности посреди убежища фанатиков, готовых не просто убить во имя своего языческого бога, но и погибнуть самим ради общего дела.
Девушка невольно вернулась мыслями к своим подозрениям насчет Ряховского. Пока мышцы ног жгло огнем, мозг прогонял в голове версию о том, что за всем происходящим стоит руководитель оперативно-следственной группы. Несмотря на скепсис Ковальского, Марго была уверена, что это одна из самых логичных версий произошедшего, поскольку она объясняет все странности в поведении начальника её отца. Его заведомо негативное отношение к ней, его бездействие и упрямство, приведшее к гибели сотен людей, его демонстративное пренебрежение и сомнение в правильности их выводов относительно тайных указаний сеттитов. Поначалу она списывала это на его военное прошлое и советский склад ума, что вкупе создавало человека с узконаправленным мышлением, неспособного мыслить нестандартно и предпочитающего использовать шаблоны, которые либо сложились за годы работы, либо навязаны извне. В сложившихся исключительных обстоятельствах подобный образ мысли, а также уверенность в собственной непогрешимости и привычном превосходстве ФСБ привели к катастрофическим последствиям.
Что мешало Ряховскому вести следствие в заведомо ложном направлении, несмотря на все попытки Ратцингера, Ковальского и её самой? Ровным счетом ничего, поскольку он был руководителем расследования. Он же мог передавать информацию культистам, предупреждая их в нужный момент и тем самым саботируя расследование. Ряховский мог сообщить сеттиту в поезде о приближении федералов к Расторгуево, а затем убить его, чтобы отвести от себя подозрения. Если эта теория верна, то именно поэтому следователь не эвакуировал людей с Савеловского вокзала, а запер их в кольце оцепления ОМОНа – чтобы жертв было еще больше. Вдобавок он всячески тянул время, вступая в бессмысленные дискуссии, когда и так все было ясно, и сея сомнения в душах Марго и Ратцингера. Обычные манипуляции, которыми так любят восхищаться неискушенные и которые смотрятся так убого, когда замечаешь их в арсенале профессиональных разведчиков.
Бегущие миновали несколько пролетов лестницы, которая, судя по конструкции, была уже родной для небоскреба. Её сеттиты не подвергли переделкам. Промчавшись мимо еще нескольких этажей, Ковальский выскочил в коридор на одном из них и погнался дальше за культистом. Когда Ратцингер и Марго оказались на нужном этаже, до них донесся грохот двух выстрелов, однако федерал не остановился. Видимо, на бегу ему не удалось попасть в цель.
Остальные преследователи продолжали мчаться вслед за Ковальским. На этом этаже располагалась кухня со столовой, поделенной уцелевшими перегородками на секции. Марго пробегала мимо них, видя грубую посуду и стальные подносы, напоминавшие армейские.
Хоть девушка и ощущала первые признаки сильной усталости, её мыслительный процесс только разгонялся. Внезапно она вспомнила одну странную фразу, оброненную Ряховским во время их последнего разговора в штаб-квартире ФСБ на Лубянке. Звучала она так, будто участие во всем этом Марго ему навязал кто-то сверху, из руководящих чинов. А это обстоятельство плохо стыковалось с её теорией. Если Ряховский и вправду был тем самым шпионом сеттитов, что было бы для террористов самым удобным, то он бы сделал все от него зависящее, чтобы Маргариту не допустили до участия в расследовании. Тем более оно вовсе и не требовалось, но её присутствие ему все равно навязали. Зачем?
Вспомнив слова захваченного на Киевском вокзале сеттита, Марго почувствовала, как внутри у неё холодеет. Из его последних показаний стало ясно, что сеттиты думают, якобы она сама что-то знает об этой проклятой черной пирамиде. И этот факт заставляет их сильно нервничать, поскольку её знание несет в себе какую-то опасность.
