Свихнувшиеся последователи культа Сета уже вряд ли способны были рассуждать логически, да и в любом случае не поверили бы её словам. Так или иначе, они не имели права рисковать, а потому им нужно было как можно скорее избавиться от Марго. Однако банальное покушение в подъезде или лифте, коими изобиловали криминальные сводки лихих 90-х, явно не устраивало сеттитов. Они стремились действовать тоньше и изящнее, поэтому дали команду своему кроту приказать Ряховскому взять девушку в состав оперативно-следственной группы, что означало её активное участие в расследовании и присутствие на местах преступлений. А значит, ставило её жизнь под угрозу. Трагическую гибель Маргариты, какие бы обстоятельства её ни сопровождали, в конечном итоге повесили бы на Ковальского с Ряховским вместе с провалом дела, отстранили или уволили, или даже посадили бы, и тогда вся эта история ушла бы в забвение. Никто бы не догадался, что это было такое изощренное убийство с отложенным таймером, как на бомбе.
От ужаса глаза Марго расширились, а сердце сжалось. Если шпион сеттитов на самом деле занимал должность одного из высших чинов ФСБ, то расследование с самого начала было обречено на провал. Это даже хуже, чем коррупция, поскольку в таком случае все объяснялось бы взяткой, обнаружив факт дачи которой, чиновника можно скрутить и предать суду. Но этот человек, если Марго была права, в чем она почти не сомневалась, действовал из сугубо идейных соображений, поскольку, как и все культисты, свято хранил заветы своего гневного повелителя.
В нос ударил запах гнилого мяса и прокисших овощей, да такой сильный, что едва не повалил девушку с ног. Закрыв лицо рукавом, Марго оторопела и замедлилась всего на пару секунд, чтобы потом продолжить бежать с удвоенной силой. Рядом была кухня, где вся еда давным-давно протухла.
Когда первичный приступ дурноты прошел, Марго осознала еще кое-что неочевидное. Если еда успела испортиться, то сеттитов на самом деле уже несколько дней нет в стенах их штаб-квартиры в Триумф-Паласе. Вот почему они больше никого не встретили ни в жилых комнатах, ни в казарме, ни в столовой. Кроме того человека, спасающегося бегством от преследования.
Культисты покинули это место, но куда они ушли? Сменили место своей дислокации? Но как они это провернули так, что никто не заметил большого скопления мужчин?
И почему тогда остался этот один единственный сеттит, который взбежал на очередную лестницу? И почему он бежал вверх, откуда не было выхода?
Все больше и больше Марго ловила себя на мысли, что вся эта вылазка ощущается как одна большая ловушка, расставленная специально для неё. И девушка сама по собственной воле вместе с остальными ринулась в неё головой вперед.
Вслед за Ковальским она выскочила на узкую винтовую лестницу, такую же, как и самая первая, сложенная сеттитами самостоятельно. Она была чрезвычайно узкой, отчего Ковальский, чертыхаясь и матерясь, был вынужден замедлить скорость своего движения. Задрав голову, Марго увидела, что лестница уносилась вверх, в шахту без окон и дверей. Наверняка это странное и неуместное в комплексе жилого небоскреба сооружение несло в себе исключительно религиозный смысл. Ратцингер наверняка провел бы аналогии с восхождением на пирамиду или с самосовершенствованием, или еще с какой-нибудь такой чертовщиной.
Подъем по этой лестнице казался испытанием, но Марго успокаивало то, что с неё некуда было деться. Шахта тянулась на несколько этажей пентхауса. Сеттит сам загонял себя в тупик, откуда не будет никакого выхода.
Кроме самоубийственного.
Наконец за силуэтом Ковальского показалось тусклое сияние ночной иллюминации. Мгновение спустя Марго вынырнула из лестничного колодца, чтобы оказаться в огромном пустом помещении восьмиугольной формы с крышей, представлявшей собой длинный конус. Присмотревшись, девушка поняла, что ошиблась: не конус, а восьмиугольную пирамиду. Они оказались в очередной пирамиде.
В каждой из восьми стен вокруг Марго увидела гигантское французское окно, через которое можно было попасть на квадратную смотровую площадку, огибавшую комнату по периметру. Они оказались на самом верху, под шпилем Триумф-Паласа.
Глаза на мгновение ослепли, отвыкнув от уличного освещения, но когда зрение сфокусировалось, то Маргарита увидела, что культист остановился посреди комнаты и поднял руки вверх, словно был вынужден сдаться. Как будто здесь его должна была ждать подмога.
Ковальский стоял у лестницы, нацелив пистолет на беглеца. Федерал тяжело и часто дышал, крепко стиснув рукоятку оружия. Марго медленно и осторожно поднялась, вслед за ней вынырнул и Ратцингер.
– Сдавайся, мразь… – начал Ковальский, но был вынужден умолкнуть.
Сзади раздался оглушительный грохот, и пол под ногами дрогнул, заставив всех присутствовавших повалиться наземь. От удара о пол Ковальский выронил пистолет, инстинктивно закрыв голову руками. Затем в шахте лестницы послышался громкий многократно и часто повторяющийся стук камней, словно сходила лавина. В её гуле потонул и человеческий крик.
