– Всё норм, – негромко повторила мама, запоминая новое выраженьице. – Ага. Всё путём.
Я улыбнулась.
– Точно.
Я шла по дорожке, разглядывая укутанные снегом фасады домов. Солнце светило совсем по-весеннему, а изо рта на выдохе привычно вырывались клубы пара. Жизнь на центральных улицах била ключом: мальчишка в костюме пончика раздавал прохожим флаеры-пригласительные в кафе, хозяйка кондитерской в ожидании посетителей поправляла скатерти на столах, со стороны пекарни разносились запахи свежего хлеба, а довольный пекарь, стоя на пороге, лично зазывал гостей криками: «Горячий багет! Свежие булочки!»
Ароматы, конечно, манили меня, но еще больше я хотела поскорее оказаться в музыкальном магазине, о котором писал Кай. Что за сюрприз меня там ждет? Неужели он передал мне что-то? Или сам ждет там?
От мысли, что однажды мы встретимся в реальности, у меня мурашки побежали по телу, и пульс заколотился в висках. Как же это волнительно! Одно дело – писать сообщения тому, кого ты никогда не видел. Другое – смотреть ему прямо в глаза. Но что, если Кай не понравится мне внешне? Нет, он прав. Нам лучше не торопиться. Того, что есть сейчас, вполне достаточно.
«Музыка сердца», – так было написано на двери магазинчика, возле которого я остановилась. Дышать стало труднее. Пришлось перевести дыхание, чтобы не сойти с ума от волнения. Перед тем как войти, я обвела взглядом полки магазина через стекло витрины. Занятное место. Уютное.
Внутри оказалось еще круче. Предательский колокольчик заставил молодого мужчину за кассой обратить на меня внимание.
– Добрый день! – воскликнул он, взъерошив спутанные волосы.
– Кхм. Угу, – пробормотала я.
К счастью, его тут же отвлекли покупатели, и у меня появился шанс немного оглядеться. Я прошла мимо многочисленных полок с виниловыми пластинками и остановилась возле стеллажа с CD-дисками. Неужели кто-то их еще покупает?
О! Кассеты!
Я приблизилась к стене, вдоль которой были установлены узкие полки, на которых без какой-либо системы были расставлены аудиокассеты. Я видела такие в детстве, у отца. Он прослушивал их на стареньком магнитофоне. У того не было функции перемотки, и папа показывал мне, как можно перемотать пленку при помощи карандаша.
– Это «бездомыши». – Низкий голос заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась. Это было продавец – тот забавный лохматый парень с кассы.
– Ой, простите, что напугал, – широко улыбнулся он.
– «Бездомыши»?
– Ага, – кивнул парень и взял с полки одну из кассет. – Люди несут сюда свои старые кассеты: любимые сборники, плейлисты настроения и всякое, что жаль выкинуть. Их можно брать бесплатно. Можно потом вернуть или принести свое. Эдакий муз-обмен.
– Ух ты, – произнесла я, разглядывая кассеты, подписанные от руки. – Какая хорошая идея.
– Да. Мне нравится осознавать, что люди собирали разные мелодии, которые ассоциируются у них с чем-то особенным – с каким-то событием в жизни или с человеком. Прослушивая их, ты как будто наблюдаешь за чужой историей.
Я улыбнулась.
– А тут все новое. – Он очертил пространство рукой. – На этих полках все за деньги.
– Ясно. – Я проследила взглядом за его рукой. На нижних полках стояли запечатанные в целлофан кассеты с новыми, яркими обложками. – Не думала, что их еще производят.
– Для фанатов. – Парень махнул в сторону стеллажей с винилом. – Как и пластинки. Многие сейчас коллекционируют их. Это модно. И, в общем-то, круто. Не то что закачать музыку на смартфон. Это физическое обладание любимой мелодией. Ритуал, контакт, взаимодействие с чем-то реальным и вещественным.
– Я понимаю, – тихо сказала я.
Папа говорил почти то же самое. Его коллекция винила была для отца настоящим богатством. Даже стало немного стыдно, что после переезда мы с мамой все еще не распаковали ее и не поставили на почетное место. А где проигрыватель, я вообще не имела представления.
– Простите, стою тут болтаю, а сам даже не спросил, что вас интересует. Пришли за чем-то конкретным?
Мне пришлось откашляться.
– Вообще-то, да. Меня зовут Герда. Один мой… друг… он сказал, что оставил у вас кое-что для меня. Если вы… если вы Клаус.
– Да. Герда? Герда… – задумчиво проговорил парень. – А… О!
Он метнулся к прилавку.
– Так для меня реально что-то есть?
– Да. Но я, честно говоря, уже и забыл об этом. – Лохмач наклонился к металлическому сейфу, открыл, достал что-то. Какой-то небольшой пакет. – Вот!
От его вида у меня перехватило дыхание.
– Это… это точно мне?
– Если вы – Герда, то да, – усмехнулся он.
– Да. Это я. – Я сглотнула. Мои пальцы дрожали. – Скажите, а он точно пролежал здесь целый год?
– О да, – уверенно кивнул продавец. – Я не так часто выполняю странные поручения, чтобы забыть такое. И вообще вряд ли бы стал делать такое для кого-то, кого плохо знаю.
– Кай его оставил?
– Все верно.
– Значит, он был здесь? Год назад?
Я знала, что задаю глупые вопросы, но мне хотелось убедиться, что Кай – настоящий.
– Собственной персоной. – Парень нахмурился. – Я помню, словно это было вчера, хотя уже прошел год.
– Спасибо. – Я взяла пакет и убрала в карман.
