– Я тебя помню, ты новенькая. – Стеффан нахмурился. – Но ты в школе ни с кем не общаешься. Ну, кроме Тины. При чем тут мы? При чем тут Кай?
– Просто помолчи и дай ей сказать, – шикнула на него Тина.
Я разложила перед ними брелок в форме кеда, валентинку, фото надписи на моем школьном шкафчике и рисунок с колеса обозрения. Затем поставила на стол магнитофон и открыла чат на телефоне. Собравшись с духом, я начала свой безумный рассказ.
Меня никто не прерывал, только Стеффан закатывал глаза и пару раз вздохнул. А меня бил озноб, ведь все детали снова и снова оживали у меня в голове.
Я рассказала про вечер караоке и про новые альтернативные реальности, рассказала про встречу с Каем во Флодберге и про гитару своего отца. Так много ниточек сплелось в одну косу, что такое точно не может быть случайным. Говорят, при помощи совпадений бог сохраняет анонимность. И я верила, что только вместе мы сможем вырвать Кая из лап смерти.
– Боже! Да ведь он реально переписывался с девчонкой, помнишь? – встряхнул Стеффана Дэни. – В прошлом году. Мы все угорали над ним!
– Её звали… Герда? – Теперь он тоже вспомнил.
– И тот случай на выступлении. – Анита заерзала на стуле. – Помните, как он сбежал? Нам еще показалось странным: даже гитару бросил.
– Да, а потом отдалился. Трудно шел на контакт, – подтвердил Стеффан.
– Неужели мы могли пригласить тебя солисткой в группу? – нахмурился Дэни.
– Ты бы слышал ее голос! – сказала Тина.
– Звучит как бред…
– Так вы со мной или нет? – воинственно спросила я, поднявшись из-за стола.
Уже через пару часов мы были готовы привести в действие операцию «Всё или ничего». Дэни уговаривал меня согласиться на акустическую гитару, но я убедила его, что звука должно быть много. Музыка должна прорваться туда, куда нет доступа живым. Туда, где обитают одни души.
Поэтому Анита с Тиной взяли на себя отвлечение медперсонала, а парни протащили в палату электрогитару Кая – ту, что принадлежала когда-то моему папе, – усилитель, микрофон, кучу проводов и часть барабанной установки. Нам пришлось сделать несколько ходок, мы жутко вспотели, но были уверены, что это того стоило.
Всё чуть не сорвалось, когда в палату к Каю направилась медсестра, но девочки среагировали вовремя: Анита разыграла обморок, и все медики на этаже тут же переключили внимание на нее.
Мы закрыли дверь палаты и быстро настроили оборудование и инструменты. Дэни взял барабанные палочки, Стефф – гитару. У меня дрожали руки, когда я сжала пальцами микрофон. От напряжения казалось, челюсти свело. Но стоило зазвучать первым нотам, как появилась уверенность, что всё непременно получится.
И голос меня не подвел.
Музыка парила поверх больничного шума, голосов, писка оборудования. Она заполняла собой всё вокруг, вытесняя ненужное. Очищала. Врачевала. Возрождала. Я чувствовала ее вибрации на своей коже. Ощущала, как мой голос кружит по палате, звенит, рвётся наружу и взмывает к небесам. И все смотрела, смотрела и смотрела на Кая, веря в чудо.
Если что и может вернуть человека к жизни, то это любовь.
Ты мне очень нужен. Вернись же!
Темнота. Это было первое, что я осознал. Не свое имя, не то, где я. Просто тьма. Я умер? Страх сковывал сознание. Только оно у меня осталось. Больше ничего нет. Меня нет?
Даже голоса нет. Кричать не получалось. И имени нет. Я не знал, кто я, что делаю в этой темноте.
Постепенно я начал понимать, что происходит. Начал слышать голоса. Где-то очень далеко. Тихо. Но с ними мне стало спокойнее. Так я узнал, что меня зовут Кай, я школьник, у меня есть мама и папа. И что я уже почти год в коме.
Понемногу ко мне возвращалась память. Я стал узнавать голоса. Вот пришла мама, я чувствую ее тепло, когда она гладит меня по руке. Слышу, как она тихо плачет и шепчет: «Возвращайся домой… Ты нужен нам!»
Однажды папа не выдержал: «Я куплю любую гитару! Только очнись!» И я вспомнил то утро. Я пошел за своей гитарой в гараж… Упавшее дерево и провод… Но почему гитара была в гараже? Как мне хочется хотя бы еще разок сыграть на ней и спеть. Один раз!
Ко мне иногда приходят друзья и одноклассники – Дэни, Стеффан и Анита. Их голоса я хорошо узнаю.
Но есть голос, который я слышу плохо. Я чувствую его вибрации. Но кто это?
Иногда я собираю все силы и пытаюсь кричать. Не получается. Но однажды мне удалось подвигать мизинцем на руке! Правда, рядом никого не оказалось.
Мне очень хочется, чтобы кто-то просто подошел ко мне и потряс. Может, именно так я и вернусь в сознание?
А еще приходила Эмилие. И это было ужасно. Я чувствовал, как очень медленно она приподнимает одеяло.
– Что вы делаете? – спросил доктор Массен.
– Просто хотела узнать, что я упустила, – хмыкнула Эмилие, к счастью, не добравшись до цели.
– Отойдите от пациента.
