Садыков, очевидно, не сразу понял смысл этого слова. С минуту он стоял неподвижно, глядя на удаляющуюся Катю, затем, оглядевшись пугливо, побежал, сильно размахивая руками.
- Нет, вы не уйдете, - догнав Катю, запальчиво произнес он. Его и без того большие глаза от возмущения расширились гак, что Катя, кроме них, ничего не видела. - Вы ответите за все! Я не позволю оскорблять себя. Не на того напали
- Отстаньте, Садыков! - устало отозвалась Катя.
- Я все расскажу главному врачу… Все! Ничего не скрою…
- Уйдите!
- Я тебе уйду, - переходя на «ты», еще больше распалился Садыков. - Я написал в отдел милиции и все рассказал о Голикове и Зияеве. Они получат по заслугам. Обязательно получат! Никто их не защитит! У меня есть свидетели! Еще какие свидетели!.. Думаете, если я узбек, так вы можете говорить мне все, что взбредет вам в голову? Не на того напали!
- Отстаньте, Садыков, - снова попросила Катя.
- Отстаньте… Подумаешь, какая образованная!.. Ты поезжай в Свою Сибирь и там распоряжайся. Здесь я - хозяин! Понятно?
- Как вам не стыдно?
- Это тебе должно быть стыдно… Тебе, не мне!.. Я всех вас в порошок сотру. Всех - и Голикова, и Зияева, и тебя! Вы еще пожалеете, что связались со мной… Все пожалеете… Товарищ Петросян, товарищ Петросян, одну минуточку, - остановил он шедшего навстречу маленького худого человека. - Вы слышали, что она сказала? Вы должны были слышать, что она сказала! Что же получается? Выходит, нам, нерусским, никуда шагу нельзя шагнуть?
Катя смотрела на Садыкова гневными глазами и ничего не слышала. В ее ушах звучало сообщение о письме, которое он послал в милицию. Может быть, сейчас, в эту минуту начальник отдела собрал всех сотрудников и пробирал Сергея перед строем. Он как-то говорил, что подполковник строго наказывал провинившихся. Нет, нет, Сергей не был виноват. Он действовал правильно. Абдурахманов создаст комиссию, и она во всем разберется.
Надо сегодня же поговорить с Зияевым и сообщить ему о письме. Он сходит в отдел и расскажет, как все было. Если ему не поверят, тогда она, Катя Мезенцева, сама сходит…
- Ашот Гургенович, будьте свидетелем, мы это не можем так оставить, - уговаривал Садыков Петросяна, - Я дойду до самого товарища Ядгарова!
- Простите, у меня нет времени, - вежливо проговорил Петросян. Он сделал шаг в сторону и почти побежал к остановке автобуса.
Катя, проводив его взглядом, взглянула в глаза Садыкову и зашла в больницу, ничего ему не сказав.
Азиз довольно усмехнулся: «Испугалась. То-то! Со мной шутки плохие. Я живо поставлю на место». У него все так и пело в груди. Сегодня не было на свете человека счастливее его. Он сумел поставить на место эту выскочку Мезенцеву. Теперь она не скоро успокоится.
Есть люди, которые, несмотря на полный достаток в доме и хорошее положение на службе, постоянно чем-нибудь недовольны и стараются напакостить всем, кого встретят на своем пути.
Еще в детстве развилось у Садыкова это нездоровое чувство, и он не пытался избавиться от него. Наоборот, с годами оно еще сильнее овладело всем его существом, и он гадил подло, ни с кем не считаясь, испытывая при этом ненасытную радость.
Правда, работая в больнице, Азиз сдерживал себя, и многие думали, что это хороший, бескорыстный работник. В прошлом году за многотысячный проезд на машине без капитального ремонта его наградили почетной грамотой. К нему обращались за помощью молодые водители, и он всегда старался сделать так, чтобы об этой помощи знали все. На общих собраниях его нередко видели за трибуной - он умел говорить и производил на слушателей неплохое впечатление. Первой поняла сущность его поступков Катя Мезенцева.
Это случилось полтора года назад. Был праздник - Первое мая. Работники больницы на машинах выехали за город. Расположились у небольшой горной реки, в редком ветвистом кустарнике, среди которого поднимались тутовые деревья. Позавтракав и наговорившись вдоволь, все разбрелись по берегу реки.
Катя оказалась с молодыми врачами Манзурой и Эркином Хасановыми. Они приехали в Янгишахар из Ташкента после окончания медицинского института. Через месяц поженились и жили в небольшом домике, расположенном во дворе больницы.
- Хорошо-то как! - прижимаясь к Эркину, восхищенно проговорила Манзура.
- Да, Манзура! - улыбнулся Эркин.
- Давай посидим на этом камне?
- Давай.
- Ты не устал?
- Что ты!
- У тебя какие-то грустные глаза.
- Вот чудачка!
Катя подошла с ними к лысому валуну, с радостью прислушиваясь к веселым шуткам и песням, доносившимся до нее со всех сторон. «Давно я не была такой счастливой, - думала она. - Теперь буду каждый год приезжать сюда. Все такие милые, хорошие товарищи».
Катя свернула за дерево, стоявшее около валуна. «Что это я за ними увязалась? - спросила она себя с упреком. - У них своя жизнь. Манзура от радости совсем потеряла голову. Когда-то и я была такой…»
