Карпова знала обо всем, что делал Бахтияров. Она ждала его в это время на квартире, которую они снимали на окраине города Он пришел возбужденный, с бутылкой коньяка и, ничего не говоря, выпил подряд две большие рюмки.
Ну, все готово, - устало произнес Бахтияров. Он стоял у трюмо и глядел на Карпову исподлобья, будто испытывал ее.
- Ты у меня молодец, - весело отозвалась она, хотя где-то внутри скребли кошки.
- Возможно, - не сразу отозвался он и быстро шагнул к ней. - Слушай внимательно. В десять часов Беспалов зайдет в будку пить чай. Ты в это время снимешь замок с двери магазина, заберешь его с собой, а около крыльца бросишь вот этот, - он вытащил из кармана сломанный замок. - Только смотри. Чтобы тебя никто не увидел.
Она сделала все, что приказал Бахтияров. Потом, когда начались поиски преступников, распустила слух, что кражу совершил Мороз.
- Больше вы ничего не сообщите? - спросил Сергей, когда Карпова умолкла.
- Нет, - сказала она, опустив глаза.
- Хорошо, вот протокол опроса, распишитесь!
Она расписалась быстро, не читая, словно куда-то спешила.
Автюхович, наконец, отложил дело, приподнял голову и посмотрел сначала на Сергея, затем на Лазиза.
- Итак? - повторил он любимое слово.
Сергей рассказал все, что ему удалось узнать. Якуб Панасович слушал, глядя в окно, за которым виднелось полуденное небо. Лазиз нетерпеливо ерзал в кресле, то наклоняясь вперед, то резко откидываясь назад. Он был сильно взволнован.
- Где сейчас Бахтияров и Карпова? - поинтересовался Якуб Панасович.
- В магазине, - ответил Сергей.
- Что ты наделал?!- повысил голос Якуб Панасович. - Они же могут обо всем договориться… Пойдемте! - рывком направился он к двери. - Какое мальчишество!
- Эх, ты-ы-ы! - повернувшись к Сергею, покрутил пальцем у виска Шаикрамов. - Мозги у тебя всмятку, вот что!
- Якуб Панасович, - отмахнулся Сергей от Лазиза, - Якуб Панасович, вы зря расстраиваетесь. С ними дружинники.
- Что же ты раньше не сказал об этом? - остепенился Автюхович.
- Вы же не спросили.
- Тебя обязательно надо спросить! - буркнул Якуб Панасович.
- А ты, оказывается, того… - хлопнул Лазиз по плечу Сергея. - Прости, я был неправ. Помнишь наш разговор в чайхане? Тогда я тоже немного перегнул…
- Ничего. Бывает.
Выйдя во двор, все трое направились к открытой машине. Ехали молча до самого магазина. Никто не хотел нарушать тишину. Даже мотор, казалось, сдерживал себя и гудел ровно, вызывая дрему.
Автюхович сидел впереди, рядом с шофером. Он думал о Сергее. Пожалуй, из него вышел бы неплохой оперативник. В самом деле, не все же время быть ему участковым уполномоченным! Пора, как говорят, подниматься в гору. Он отлично провел свою первую операцию. Жаль, что этого не сделал своевременно Шаикрамов.
«Во всем виноват я, - упрекнул себя Якуб Панасович. - Надо больше бывать с людьми. Не сидеть сутками в кабинете. Если бы я более серьезно отнесся к этой краже, не наломали бы столько дров. Кого только не обвинили мы в преступлении! Нет, так работать нельзя…»
Он достал сигарету и спички, с удовольствием затянулся. Где-то глубоко в сердце, несмотря на неудачи, теплилась радость. Хорошо, что он не послушался начальника отдела, не арестовал Мороза.
«Интересно, почему Абдурахманов с такой настойчивостью доказывал, что Мороз преступник? Хотел быстрее сдать в архив дело или преследовал другую цель? Кто-то говорил, что он часто бывает у Бахтияровых. Странная дружба…»
Катя была одна. Ее не интересовали ни люди, заполнившие улицы, ни луна со своими причудливыми темными пятнами, ни ветер, пропитанный запахами трав и дождя.
Она шла и шла по улице, не зная куда и зачем. Шла долго, подгоняемая невеселыми думами. Порой ей становилось так тяжело, что хотелось привалиться к первому попавшемуся дереву и стоять вечно, ни о чем не думая и ничего не слыша.
Был теплый ноябрьский вечер. Город, расцвеченный тысячами электрических фонарей и реклам, сверкал, будто большой парк, плывущий в безбрежную ночь.
Янгишахарцы праздновали шумно и весело. Кончался первый день октябрьских торжеств. Из открытых окон неслись на улицу задорные голоса и песни. На площади, перед зданием театра, танцевали юноши и девушки. У некоторых домов, скрывающихся за деревьями, сидели старики и старухи. По тротуарам, неистово крича что-то, катались на самокатах мальчишки.
Катя несколько раз сходила с тротуара, уступая дорогу этому нескончаемому детскому потоку, по-прежнему глухая ко всему, что ее окружало. Так она незаметно оказалась на окраине города, среди молодых деревьев и высоких жестких трав. Здесь не было ни шума, ни яркого света уличных фонарей. Стояла такая тишина, что было слышно, как где-то далеко-далеко рокотал трактор.
