- Снова неверное определение. Вам надо как следует осмотреться вокруг себя, и вы найдете причину неумеренного употребления антигрустина.
Хабарова испуганно отвернулась от Мороза. Ее взгляд сначала бессмысленно блуждал по голым стенам комнаты, затем остановился на комоде, таком старом, что из него сквозь щели выглядывало белье.
Притих на какое-то мгновение и Мороз. Он как бы только теперь увидел все, что его окружало, и Сергей заметил в его глазах жалость.
Комната действительно была убогой. В ней, собственно говоря, почти ничего не было. Почерневшие, давно не беленые стены с желтыми широкими потеками от потолка до пола. Ржавая железная кровать, покрытая худым байковым одеялом, покосившиеся стулья самых разных форм. Люстра без трех плафонов.
Мороз поежился и полез в карман за папиросами.
Сергей и Василий смотрели то на него, то на Анастасию Дмитриевну. «Пожалуй, зря мы взяли с собой Мороза, - подумал Сергей, но тут же возразил сам себе. - Пусть на все посмотрит сам. Ему надо знать, к чему могут привести ежедневные пьянки. Хабаров когда-то жил хорошо. Все имел в доме. Анастасия Дмитриевна была счастлива с ним».
Тишину, все ощутимее наваливающуюся на каждого, неожиданно оборвал громкий звон будильника, который стоял на подоконнике.
Сергей вздрогнул, представив на секунду, что Хабаров потащит когда-нибудь на базар и эти часы, чудом уцелевшие до сих пор. Ему стало отчего-то неловко, словно во всем, что происходило в доме Хабаровых, была и его, участкового уполномоченного, вина…
- Осмотрелся? - первая пришла в себя Анастасия Дмитриевна. Она вплотную подошла к Морозу. - Понял, до чего Степан дожился? Гляди, гляди, не вороти рыло! Тебя я тоже как-то видела на карачках. Небось, вместе с ним хлещешь?
- Кому это нужно?
- Господи, - запричитала Анастасия Дмитриевна. - Зачем только родилась я на белый свет? За какие грехи мне жизнь такая дана? Что я буду делать? У меня же больная мама. Детей - куча. Кончатся ли когда-нибудь мои мучения? Хотя бы один день пожить по-человечески! Нет у меня больше сил бороться… Товарищ участковый, подскажи, как мне быть?
Сергей затоптался на месте, словно его поймали с поличным.
- Все уладится, Анастасия Дмитриевна. Вот увидите, все уладится, - заговорил он туманно. - Мы сделаем все, чтобы ваш муж перестал пить.
- Спасибо, товарищ участковый, - с тоской отозвалась Хабарова, должно быть, не веря уже никому.
Мороз улыбнулся, щуря узкие глаза. Он уже оправился от потрясения и чувствовал себя, как говорят, в своей тарелке.
- Надо посадить его на диету или приставить к нему какого-нибудь трезвенника. Это, правда, мифическое предложение, но оно может кое-что вам дать. Лично я - за перевоспитание человека.
Анастасия Дмитриевна нерешительно взглянула на него:
- Болтун ты, парень.
- Язык мой - враг мой, - покорно согласился Мороз.
- Все уладится, Анастасия Дмитриевна, - повторил на прощание Голиков.
Мороз шел по улице в одиночестве. «Глупо все устроено в мире, - пустился в философские рассуждения Мороз. - Ходим, волнуемся, стараемся доказать что-то друг другу. Одни пьют, другие не пьют. Не всем же пить! Хабарова решила, что я тоже, как ее Степан? Впрочем, я действительно порядочная скотина…»
Он осмотрелся вокруг, словно хотел услышать от кого-нибудь ответ на свои вопросы, поднял воротник пиджака и побрел дальше.
«Куда эти пижоны подались? - снова к прошлому возвратились его невеселые мысли. - Эргаш - сволочь. Может напакостить. Хабаров, конечно, с ними. Сейчас что-нибудь вдалбливают в его пьяную башку. Он злой, когда выпьет. Анастасия Дмитриевна, наверно, плачет. Или сидит у окна и ждет без слез».
- Кш… Кшш!.. Проклятущий! - раздался неожиданно в стороне сердитый женский голос.
Мороз обернулся: из калитки дома кто-то выгонял на улицу ишака.
- Пошел! Пошел, идол!
«Людмила Кузьминична», - узнал Мороз Неверову. Он отошел на противоположную сторону улицы и притаился под деревьями. Еле заметная улыбка тронула его губы: Людмила Кузьминична не раз стыдила его, Мороза, при всех. Правда, это не очень-то тревожило его, однако иногда было как-то не по себе. В конце концов, он уж и не такой пропащий человек, как она старалась показать его.
Мороз неторопливо переступил с ноги на ногу, закурил и, когда Людмила Кузьминична зашла во двор, уверенно направился к ишаку.
- Ты замерз, наверно, дружище, - погладил Жан его морду. - Сейчас я тебя погрею. Знаю, тебя обидела мадам Неверова. Она многих обижает. Хочешь, я тебе расскажу, как она меня обидела? Слушай…
…Как-то, не то прошлой осенью, не то зимой выпил Мороз два раза по сто пятьдесят и мирно шел по улице, читая сатирическую книгу «Куда, куда вы удалились». Книга, откровенно говоря, ему не нравилась, но он никогда не бросал недочитанное. Поэтому терпеливо следил за удивительными похождениями главного героя счетовода Свеклина.
- Тебе что, пес косматый, тротуара мало? - раздался чей-то грубоватый старческий голос в то самое время, когда Свеклин старший порол ремнем Свеклина младшего.
Мороз поднял голову: перед ним стояла разгневанная Людмила Кузьминична.
