Бобик был согласен, и одноногий кивал, так что никаких сомнений быть не могло.
– Взрослая девочка, а жути-то, жути нагнала на себя. Смотри, Бобик вон не плачет. А у него жизнь – мама не горюй. Жизнь прожить – это ж тебе не поле перейти, да, Бобик?
Здоровяк погладил Киру по голове и поцеловал в темечко, как целуют детей.
Он застегивал кнопки на плаще у засыпающей Киры.
– Тачилу организуй нам, Яков Михалыч, – потормошил здоровяк одноногого.
Тот с трудом разлепил глаза.
– Хату поедем вскрывать.
– Не вопрос, Серый, щас все будет, – заплетающимся языком заверил одноногий.
Так Кира узнала, как зовут здоровяка.
Уже вторую ночь Зоя Викторовна ворочалась в кровати – не могла уснуть. Сердце ухало и падало камнем в ноги. На днях она получила от снохи своей Киры письмо. Почтальонша принесла конверт утром, и вот уже два дня нет Зое Викторовне покоя. А ведь до этого письма не приходили уже лет десять, а то и больше. Телефон-то еще в восемьдесят пятом году установили. И с тех пор родные звонили, а Сережа, сын ее, приезжал частенько. Это пока в Волгограде жил. А уж когда в Ленинград уехал, то, по правде говоря, редко звонил. А потом телефоны появились сотовые, и говорили люди, что сообщения на них вроде можно было передавать, да только не было такого телефона у Зои Викторовны. Соседка Марья Петровна заимела такой аппарат и даже потихоньку освоила эту науку. Но Зое Викторовне было как-то боязно. Кнопки там всякие. И руки у нее вон огрубели от работы в огороде. Попади в эти кнопки, попробуй. А не на ту нажмешь, еще вон деньги платить придется. Нет уж! Жили ж без телефонов этих раньше и теперь проживем.
Почтальонша вытащила концерт, и сердце у Зои Викторовны забилось. И чего ему биться, спрашивается, если она даже не знает, от кого письмо. А ведь забилось, подлое, чтоб ему пусто было. Оно ж и понятно. Никто запросто так не станет письма слать. Это только если случилось что. А что могло случиться?
Зоя Викторовна, спотыкаясь, искала очки по дому. И вот так всегда, когда нужны они, в жисть не найдешь. Нашла насилу. Адрес прочитала «ул. Дыбенко, дом 34, корпус 1, квартира 198». Развернула. Сердце прыгало-скакало, как мяч. Дочитала до конца и ничего не поняла. Вот ведь как тупеешь с возрастом. Сноха писала, что все плохо, так, мол, и так, приезжайте, Зоя Викторовна. Пришлось перечитать. Может, пропустила что. Но и во второй раз ничего не поняла. И в третий. Что плохо-то? Об этом в письме сказано не было. Плохо, не справиться, мол, ей одной. Приезжайте.
Зоя Викторовна присела в сенях на сундук. Сняла очки и протерла их. Может, не разглядела чего.
«Долго я не решалась вам написать. Ближе Сережи у меня никого нет. Оставить я его не могу. Но терпеть сил моих нет. Приезжайте…»
«Изменил он ей, что ли? Так это бывает. Поеду помирю. Долго я там быть не смогу», – Зоя Викторовна прикидывала, на кого оставит хозяйство. На неделю. Не более. Куры, ути, гуси да вон – кот с собакой. Куда ж их денешь?
За день Зоя Викторовна собрала гостинцы. Когда прошел слух, что она в Ленинград к Сереже едет, пришел пчеловод Иван Иваныч, меду принес. Муж Марьи Петровны рыбы вяленой навалил от души прямо, именно такой, как Сережа любит. Непересушенная рыба. Зоя Викторовна все нюхала ее и улыбалась довольная. И лещи там, и подлещики, и чехонь, синец и рыбец. Что уж там говорить, все в станице ее Сережу любили и даже некоторые Зое Викторовне завидовали. Не всем так с сыновьями повезло. Сережа, когда в Волгоград уехал в девяносто втором году, стал ей деньги с шо́фером их иловлинским передавать. На эти деньги она тогда и дом поправила: воду провела и газ, и крышу, и забор. И памятник мужу ее, покойному, Александру Сергеевичу, справила. Нарядный такой памятник. Загляденье просто. Всех в станице завидки брали. Кто ж о таком памятнике не мечтает?
А потом Сережа с Кирой в Ленинград уехали. Семь лет уже. Поначалу деньги приходили. А потом как-то все реже и реже. Но Зоя Викторовна не жаловалась. Ей и пенсии хватало. И хозяйство было. А много ли ей одной нужно? Лишь бы сын был жив и здоров. А может, со здоровьем у него плохо? Ой, не дай бог! Зоя Викторовна перекрестилась. Лишь бы излечимо.