Никита не участвовал в нашем разговоре, молча смотрел в окно. Повернувшись к нему, едва не задела носом его скулу и оттого еще больше смутилась.
– А ты почему все-таки решил ехать? – спросила я, обратившись к его серьезному профилю.
– По семейным обстоятельствам, – сдержанно отозвался Никита.
Забавно, но пару недель назад я отмазала его по той же причине для того, чтобы он наоборот остался дома. И видела я из окна эти семейные обстоятельства.
– Кажется, Амелия решила сбежать из дома по тем же причинам, – сказала я, высматривая впереди черную макушку Циглер. Еще по пути сюда заметила Амелию в кресле у окна с большими наушниками на голове и уже привычным отсутствующим видом.
– Ирка мне все уши прожужжала про их с бабкой ведьминский шабаш, – с восхищением в голосе сказал Даня. – Как думаешь, Азарова, Амелия – настоящая ведьма?
– Ты собираешься всю дорогу трещать без умолку? – решила я перевести тему разговора. Обсуждать психованную Циглер – последнее, что мне хотелось. Хотя после драки я все же сомневалась в причастности Амелии к угрозам…
– Тот же вопрос, – согласился со мной Никита по поводу чрезмерной болтливости друга.
– Ой, да пошли вы, – поморщился Даня, отворачиваясь к окну. Но затем в течение десяти минут еще раза три поворачивался к нам с Яровым с глупыми вопросами по поводу распорядка дня в лагере.
Автобус выехал на трассу, и вскоре монотонная дорога с мелькающими деревьями, полями и столбами убаюкала Третьякова. Так он продрых до самого лагеря.
Я задумчиво смотрела в окно, пока Никита не протянул наушник.
– Что на этот раз?
– I miss you. Знаю, ты вся такая взрослая и выросшая из такой музыки, и если вдруг ты не хочешь...
– Спасибо, – улыбнулась я, принимая из рук Никиты наушник.
Отец любил blink-182, когда сам был двадцатилетним. Странно, что Никита держит их в своем плейлисте, потому как у меня они ассоциируются лишь с нашими поездками на дачу к тете Соне, когда мы брали с собой Ярового, и слушали эту песню в папиной машине...
Я сама не заметила, как уснула в объятиях Никиты.
Из автобуса я вышла, на удивление, отлично выспавшаяся. В нос сразу ударил запах смолы и земляники. Вдалеке за высокими соснами виднелись светлые стены корпусов.
У Никиты была забавная походка. Кажется, за два часа дороги я все-таки отсидела ему ноги. А вот Даня выдрыхся и был воодушевлен. Сладко потягиваясь, он уже оглядывал незнакомых девчонок из соседних школ.
– Нормас! Никитос, вон та тебе как, светленькая? Твой типаж.
Никита уткнулся в телефон и даже головы не поднял.
– О, не-ет! – взвыла подошедшая к нам Ирка. Несмотря на то что она сидела в середине салона, автобус подруга покинула одной из последних. – Только не говорите, что этот мачо недоделанный снова подружку себе ищет. Дома мне этого будто не хватает.
– Ты знаешь, что на свежем воздухе разыгрывается аппетит? – подтолкнул плечом сестру Даня.
Ирка только театрально закатила глаза, а я рассмеялась. И снова вокруг все, как в прежние времена, когда мне было хорошо. Тут же я встретилась взглядом с Марком и он, улыбнувшись, подмигнул. Рядом старые друзья и парень, который нравится… На секунду я испугалась, что от осознания этого счастья могу прямо здесь свалиться без чувств. Правда, было и несколько «но». Например, присутствие Соболь, которая у автобуса громко выясняла отношения с ревнивым Кузей. Или присутствие Циглер, которая время от времени все-таки цеплялась к нам с Иркой враждебным взглядом. Правда, позже я отметила, что таким взглядом Амелия одаривает практически каждого. Наверное, это просто Ира все вечно принимает на свой счет…
Когда все пошли к светлым корпусам, энтузиазм Дани улетучился. Третьяков пыхтел, неся багаж сестры.
– Тебе надо сумку на колесиках, как у нашей бабы Ани.
– Какую дома выдали, такую и взяла. Это папина, командировочная, – беспечно ответила Ирка. Сама она под звонкое пение птах в ветвях сорвала цветок и периодически подносила его к носу. Шла легкой походкой и размахивала свободными руками, назло Дане.
Мы замыкали шествие, поэтому по пути к лагерю я могла рассмотреть некоторых ребят, как уже знакомых, так и тех, кого видела впервые. Руднева и Соболь вышагивали в ногу в босоножках на высокой танкетке, периодически запинаясь о шишки. К ним присоединились несколько девчонок, с которыми, видимо, уже была знакома Оксана. Соболь везде найдет ровню – пустоголовых шумных девиц. Все они о чем-то щебетали и громко хохотали. Даня с интересом поглядывал в их сторону. Тут же неподалеку гордо шагала Амелия. Тяжелая музыка, грохотавшая в ее наушниках, доносилась до нас. К лагерю Циглер подготовилась: выкрасила кончики волос в синий цвет… Позади нее плелась Люся Антоненко. В руках у нее была сумка, на вид ничуть не легче, чем у Ирки, а на голове – забавная красная шляпа. В зеленом лесу она была похожа на Красную Шапочку.
Даня и Никита, от нечего делать, принялись цепляться сначала к нам с Иркой, потом переключились на отставшую ото всех Люсю.
– О, Паддингтон, приветик! – засиял Даня, когда мы догнали девчонку.
Ирка не смогла сдержать смешок, а Люся покраснела.
