— Поверить не могу, что ты молчала, — пробормотала Элоди, опираясь на плечо Кларка. — Ты должна была нам рассказать.
Губы Элли дрогнули.
— Да, мама. Прости.
— А когда вы сделаете это ваше МРТ? — требовательно спросил Брэден.
Доктор Фергюсон был не из тех, на кого легко нагнать страху.
— Как только освободится аппарат, — невозмутимо ответил он. — Несколько пациентов поступили в клинику раньше Элли, так что придется подождать.
И ожидание началось.
Через несколько томительно долгих часов Элли сделали наконец пресловутое МРТ и отпустили домой. Что касается результатов, нам обещали, что мы получим их, как только они будут готовы, а это означало еще примерно две недели ожидания.
Ждать пришлось десять дней, и эти дни были ужасны. Все мы молча строили самые мрачные предположения, не решаясь делиться ими друг с другом. Я сходила на очередной сеанс к доктору Причард, но говорить о своих переживаниях у меня не было сил, и от визита оказалось мало толку.
В эти десять дней мы словно приняли обет молчания — сидели втроем в нашей квартире, отвечали на звонки Адама и Элоди и почти не разговаривали друг с другом. Никаких обсуждений. Никаких упоминаний о том, о чем мы все не забывали ни на минуту. Нас выручал телевизор, а также бесконечные чаепития и кофепития. Страх, сковавший наши чувства, был так силен, что мы с Брэденом провели несколько ночей в одной постели, не занимаясь при этом сексом. Я не знала, как ему помочь, и полностью подчинялась его желаниям. Когда дело все-таки доходило до секса, он был нежным, но при этом непривычно вялым. Но чаще мы обходились без этого и засыпали, тесно прижавшись друг к другу.
Наконец доктор Фергюсон позвонил и пригласил Элли в клинику.
Звонок не предвещал ничего хорошего. Я почувствовала это сразу, стоило мне увидеть, с каким лицом Элли положила трубку. В ее глазах плескался страх, но я была до краев полна тревогой и не могла ни поддержать ее, ни утешить. Брэден с Элли отправились в клинику, а я осталась одна. Бродила по огромной, пустынной, тихой квартире, смотрела на рождественскую елку и не могла поверить, что до Рождества осталось всего десять дней.
Два часа тянулись целую вечность. Я чувствовала, запаянная консервная банка, в которую спрятаны мои страхи, вот-вот взорвется. И тогда я не смогу дышать.
Наконец я услышала, как открывается дверь. Дальше все происходило как во сне. Мне казалось, я двигаюсь под водой, преодолевая ее сопротивление. В гостиную вошел Брэден, и я все поняла по его бледному лицу и остекленевшим глазам. Поняла прежде, чем взглянула на заплаканную Элли. Все это было мне слишком хорошо знакомо. Волны страха, испускаемые человеком. Волны, которые делают воздух густым и вязким. Таким воздухом нельзя дышать, он застревает в груди, и все тело наполняется болью. Болит все — голова, руки, ноги, глаза, даже зубы.
— Они нашли у нее опухоль, — выдавил из себя Брэден.
Взгляд мой метнулся к Элли, она кивнула.
— Меня направили к нейрохирургу, доктору Данхэму, — произнесла она дрожащим голосом. — Завтра поеду к нему в Западную клинику. Он скажет, что теперь делать. Возможна ли операция. И какая это опухоль — злокачественная или нет.
Этого не может быть.
Как такое могло произойти?
Как я могла это допустить?
Я отступила назад и затрясла головой, словно отгоняя видение. Кошмарное видение из прошлого.
Я одна виновата во всем.
Я нарушила собственные правила. Я позволила себе привязаться к другим людям. И расплата не заставила себя ждать.
Нет, нет, это невозможно!
Это слишком жестоко!
Я не хочу!
Отчаянные вопли, разрывавшие мне мозг, замерли у меня на губах. Я стоически растянула губы в улыбке.
— Не волнуйся. Все будет хорошо. Еще ничего толком не известно.
Как бы не так. Мне-то все известно. Очень хорошо известно. На мне лежит проклятие. Я не могу быть счастливой. Я приношу несчастье тем, кто мне дорог. Неужели это я погубила Элли?
Как я перед ней виновата! Если бы можно было все изменить.
Но это не в моей власти.
Все, что я могу, — спрятать свои чувства в консервную банку.
— Сегодня вечером я работаю в баре, — произнесла я тоном говорящего робота. — А перед этим хочу сходить в спортзал.
Я направилась к дверям.
— Джоселин!
Брэден схватил меня за руку. Он, казалось, ушам своим не верил. Не верил, что я способна уйти в такой момент. В момент, когда я ему особенно нужна.
Он тоже нужен мне. Но с этим пора кончать.
Я мягко высвободила руку и снова растянула губы в улыбке:
— Пока.
И я вышла, оставив их наедине со страхом.
