Бим облегчённо вздохнул, прикрыл веки и с полным правом устроился у моих ног… Вот так и остался снова у меня. Понял я, что надо искать хоть какую-то работу, чтобы выжить вдвоём.
– Ну и нашли?
– Нашёл, – засмеялся Иван Петрович. – Это уже другой рассказ, другие приключения. Но кормлю Бима нормально…
– И самому кое-что остаётся? – «уточнил» Тимофей, и все дружно рассмеялись.
Когда уже пили чай, хозяин спросил Марию:
– Мне кажется, что-то вы от нас скрываете. Ведь да?
– Да что вы! Ну, мало ли чего… Сегодня у нас праздник, и не будем о другом!
– Да нет уж, Маша…
– Ну, хорошо, только коротко: кто-то хорошо поразбойничал на даче. Видимо, что-то искали. Я иногда выручку с собой забираю…
– Понятно, не найдя ни вас, ни денег, со злости и погром этот учинили… или учинил, – размышлял Олег Петрович.
– Да-а, – протянул Иван Петрович. – Это вам не шуточки, а главное, визит наверняка повторится! И на милицию надеяться смысла нет, это для них – так, мелкое хулиганство… Маша, у меня такое предложение. Ты завтра увезёшь нас туда с Бимом, и мы подежурим. Ружьё охотничье на всякий случай имеется. Кстати, что-то и поправлю в доме…
– Тут надо действовать наверняка, на приманку взять. Ружьё, надеюсь, не пригодится, но и упустить такого «гостя» нельзя. Давайте завтра обговорим всё как следует, хорошо? – заключил Олег Петрович.
С тем и разошлись.
B понедельник утром, после вчерашней доброй встречи с друзьями Тимофей, как всегда, пошёл по своему участку, со своими дворницкими заботами. На «смешные» пенсии, кои получают большинство «уважаемых граждан», – прожить, ясное дело, нет никакой силы, и, безуспешно попытав счастья то там, то тут, Тимофей решил не мудрить и устроился дворником там, где жил. Конечно, работёнка ещё та, но зато и домой мог заглянуть, когда хотел, да и управлялся с работой норовисто, а потому полдня на всё про всё вполне хватало. Конечно, и тут, если по большому счёту, – копейки платили, но это лучше, чем ничего.
Больше всего ему докучало не то, что мусор, по нашей «большой» культуре, валялся где попало, и даже не то, что коммунальщики без конца и края перекапывали территорию, подвластную Тимофею, а то, что всё время натыкался на голодных бродячих собак и бомжей, которые вели между собой жестокую войну за отходы в «мусорках». Особенно накалялись страсти после выходных, когда вечером погулявшие небедные жильцы выносили пакеты с объедками со своих сытых столов. Тимофею приходилось порой чуть ли не разнимать эти две силы, и хотя те и другие подчинялись ему как хозяину территории, но раза два он уже и по уху получал, и собачьи зубы узнал тоже неплохо, будь они неладны.
Он уже подходил к огороженным контейнерам, как услышал свирепый собачий рёв и понял, что опять шутки плохи.
«Да чёрт с ними, снова схватились», – подумал Тимофей и хотел было повернуть от опасного места, как услышал бабий визг, смешанный с ужасом. Он рванулся на шум и увидел лежащего на земле Ваньку – «барабанщика». Вокруг стояли несколько собак, среди них Рыжая – своего рода атаманша. Это она сбила с ног худого Ваньку, протянувшего руки к полному баку. Все молчали, и только Верка-«артистка» причитала сквозь слезы:
– Убили, сволочи алчные, убили!..
Тимофей приподнял голову Ваньки, глаза бомжа приоткрылись…
– Где твой хахаль, Верка? Зови скорей! Спасать надо!
Будто из-под земли вырос Генка – «матрос», втроём они подхватили пострадавшего и потащили к Тимофею, благо жил он рядом и на первом этаже.
– Клава, звони в скорую! – кричал Тимофей, освобождая грудь «барабанщика».
– Как у вас… тепло и… чисто… – бормотал приходящий в себя Ванька.
– Как голова? – Тимофей склонился над ним.
– Голова моя садовая… болит. Стукнулся обо что– то… Это стерва Рыжая, я знаю… Совсем обнаглела, зараза.
Тимофей сел рядом на табуретку. Из глаз его катились слезы. Клавдия, вызвав скорую, стояла рядом и, сняв с головы платок, так же молча вытирала мужу лицо.
Врач «скорой», молодая высокая девица, брезгливо сделала Ваньке укол, дала какую-то таблетку, вздохнула и уехала.
Спустя полчаса они сидели на скамейке у дома. Чуть поодаль в нерешительности застыла Рыжая. Тут же присели Верка и «матрос».
– Какого лешего не работаете? – обращаясь ко всем сразу, глухим от переживания голосом спрашивал Тимофей.
– А где? Я вон, когда в столовой вкалывала, лучшей посудомойщицей была! Грамоты получала, а к праздникам – даже премии! И фото моё на стенде красовалось, вот! А сейчас – столовые позакрывали, кругом бары да рестораны, даром что народу в них днём с огнём не сыщешь! Всё за столицей гонятся! Там-то – жулик на жулике сидит, да и вообще богатых много, а здесь-то кому шиковать? Только вечером вся рыночная мафия жрёт да гуляет!
– А на чьи деньги-то? – встрял Генка. – На наши!
– Прямо уж, «на наши»! Откуда они у тебя? – не уступал Тимофей.
– Ну, понемногу… добываю…
– Воруешь, что ли?
– Что ты, что ты! Избавь боже!..
– А не воровать, так и не выживешь! – загорячилась Верка. – Целый год ходила, работу искала! Так нет, то стара, это я-то, в пятьдесят лет! То рожей не вышла, то ещё что-нибудь…
