– Что ж, за нас с вами, – подхватил эстафету Иван Петрович, пригубил из фужера, но выпить предпочёл водки. Он тоже, краем глаза, наблюдал за Сергеем и Галиной, и, как Олег Петрович, не был свободен от сомнений. Любовь Галины была, как на ладони, в её сияющих глазах, а вот Сергей, кажется, ещё не понял своё сердце, тем более что слишком близко была Лена. Но главное – он здесь, рядом, живой и невредимый, и любим не только отцом. Обстановка за столом постепенно стала проще, гости переговаривались между собой, не забывая о закусках и воздавая должное их достоинствам.
Слова попросил Павел. Стало так тихо, что, наверное, был слышен стук его сердца.
– Не знаю, смогу ли я сказать – что хотел, что чувствую… Так случилось, что жизнь меня кидала, и не раз, из огня в полымя, казалось, сам дьявол бросал мне вызов… И я решил, что только сила, только сведение счётов с судьбой поможет мне выжить. – Голос его дрогнул. – Словом, Олег Петрович, простите меня за всё! И… спасибо вам за Лену! Знайте, я всё сделаю, чтобы она была счастлива! – и почти взмолился: – Вы верите мне?
Все смотрели на Олега Петровича. Тот встретился взглядом с распахнутыми, ждущими глазами Лены, – и ответил негромко:
– Верю.
– Вот и хорошо, – встала Изольда с фужером в руке. Все облегчённо вздохнули. – Ну-ка, у кого пустая рюмка? Нет таких? Тогда позвольте тост:
– За молодость! – выкрикнул абсолютно счастливый Тимофей и первым чокнулся с Изольдой…
Постепенно общение стало совсем раскованным и естественным, как бывает, когда встречаются близкие по духу люди. Маргарита, обмахивая себя ажурным веером, предложила Хабиту:
– Пошли, проветримся немного.
– Охотно, – поддержал Хабит, и через пару минут они вышли из подъезда…
И вдруг совсем рядом прогремел выстрел, хлопнула дверца машины, взвизгнули тормоза, – и так же быстро всё стихло. Хабит и Маргарита даже не успели зримо среагировать, как к ним откуда сбоку из темноты вышел «Кардинал».
– Что это было? – Маргарита в ужасе смотрела на Петра Петровича.
– Покушение. Правда, неудавшееся. Слава богу, нам удалось во-время предусмотреть этот вариант.
Хабит был спокоен. Но спросил:
– Это что же, запереться в четырёх стенах?
Пётр Петрович, как всегда, был лаконичен.
– Запираться не надо. Завтра вы с Маргаритой улетаете в Германию. Там есть фирма, с которой мы думаем создать совместное производство. Вы, Хабит, познакомитесь хорошо с продукцией, технологией, – у вас же техническое образование. А Маргарита поможет быстрее освоиться там, у неё уже есть опыт. С Германией я уже говорил, там нормально встретят.
– И надолго это? Я ещё не успела на своих наглядеться…
– Примерно на полгода. За это время и в Чечне наши получше разберутся, кто есть кто. Сегодняшние бандюки кое что расскажут, не сомневаюсь. Так что постепенно всё наладится… Но осторожность и там не помешает. Здесь информацию о вас сведём до минимума…Да, кстати, там будут платить зарплату, так что нуждаться тоже не будете. И жильё, конечно дадут.
Маргарита вдруг со вкусом чмокнула «Кардинала» в щёку.
– Огромное вам спасибо! Если бы не вы…
Петр Петрович, наконец, улыбнулся.
– Ну, что ж, у нас ещё будет время сказать друг другу спасибо. Ведь так, Хабит?
Хабит протянул руку:
– Не сомневайтесь, – и, добавил: – Берегите себя.
– Что ж, до завтра. А сейчас поднимайтесь, вас уже, наверное, там потеряли.
И Маргарита с Хабитом, забыв о лифте, через ступеньку поспешили вверх.
Их встретили возгласами, а минуту спустя Иван Петрович вышел в прихожую и вернулся с гармонью. Потом подмигнул заговорщически Марии и тронул инструмент…
запела негромко Мария, а гости подхватили:
и низкая длинная комната стала шире и выше, будто сама песня раздвинула её, и забытая щемящая волна прошла по сердцам собравшихся, и вот уже все без исключения, некоторые со слезами на глазах, пели русскую заветную песню, и было видно, как одна душа открыто и радостно спешит навстречу другой…
