– Первый раз слышу! Мне было приказано к исходу дня перерезать Московское шоссе и попытаться с ходу взять Губино. Вот я и здесь! А в «Морозово» по приказу мне положено быть завтра.
– Мне нужно «Морозово»! Ты понял, что мне нужно?
– Вот ты его и бери! А мне нужно высушить одежду на солдатах и дать им отдых хоть несколько часов!
– Через два часа тебя в деревне чтобы не было! Пойдешь по дороге через лес, выйдешь на опушку и займешь оборону перед совхозом «Морозово». Туда пошлем твоего старшину с продуктами. В шесть ноль-ноль перед рассветом по «Морозово» будет дан залп нашей артиллерии. После залпа поднимаешь своих солдат в атаку и цепью пойдешь на «Морозово». Все понял?
– А что оно, «Морозово», представляет собой?
– Увидишь, когда возьмешь! Татаринов перейдет железную дорогу и повернет влево, в направлении станции Чуприяновка. Он возьмет станцию, ты будешь прикрывать его по полотну со стороны Калинина. Все ясно? Давай вперед!
Рота, пройдя лесной массив, вышла на западную опушку и расположилась справа от дороги. Солдаты зашли в глубокий снег и легли.
Метрах в ста впереди, по моим расчетам, должен был находиться обозначенный на карте совхоз «Морозово». Мы тогда не знали, что тут был небольшой конный завод, вернее, Морозовская конюшня.
Время зимой бежит быстро. Светлая часть дня короткая. Не успеешь оглянуться, уже сумерки и долгая ночь.
К середине ночи облака несколько рассеяло, с севера подул порывистый ветер и под ногами заскрипел мелкий снег. Солдатские спины согнулись, покрепчал мороз. Никто из солдат не хотел спать, да и мудрено было уснуть в промерзшей одежде. Ледяной воздух жег ноздри и легкие.
Домов и построек за белыми ветвями не было видно. Но я знал, что они стоят где-то рядом, в полсотне шагов впереди…
И вдруг из-за леса, из-за нашей спины, там, где были тылы, послышался нарастающий гул летящих снарядов. В голове успело мелькнуть, что наша артиллерия хочет ударить по совхозу «Морозово». Гул снарядов на мгновение затих и в ту же секунду обрушился на роту. Под мощный залп разрывов люди попадали в снег. Повалились друг на друга, кто где стоял.
Весь залп, выпущенный из-за леса, по небрежности наводчиков пришелся по опушке леса, где стояла пятая рота.
Когда я падал, на меня навалились сверху двое солдат. Я оказался прижатым к земле их весом. Но вот разрывы снарядов стихли. Над снежной опушкой леса повис сизый дым. Люди зашевелились и стали подниматься на ноги.
– Ну хватит! Полежал и вставай! – сказал я, пытаясь подняться и толкая локтем солдата.
Но солдат не шевелился и не отвечал. Он уже не дышал.
Все были подавлены и оглушены этим обстрелом. Одним залпом в роте выбило сразу шесть человек. Шесть солдат‐москвичей было убито, и ни одного раненого!
На лесной дороге со стороны нашего тыла показались два солдата. Они бежали, разматывая провод и оглядываясь по сторонам. Отдышавшись, они забили в мерзлую землю металлический штырь, подсоединили к ящику телефона протянутый провод и молча сунули мне в руку телефонную трубку. В ней уже ревел голос комбата:
– Ты почему не в «Морозово»? Мы расходуем реактивные снаряды! А он сидит на опушке леса и не чешется!
Видно, связисты запоздали с прокладкой провода. Они должны были размотать его до начала обстрела. А комбат делал вид, что во всем виноват только я. Он кричал в трубку, что я срываю наступление. А я терпеливо слушал и не перебивал его. «Не стоит, – подумал я, – останавливать его крик. Пусть поорет немного. А когда он кончит, я спрошу его насчет обстрела по своим». И в самом деле, когда он выдохся, я спросил его, кто будет отвечать за убитых своей артиллерией.
– У меня шесть убитых! Чего молчишь? И потом, где приказ, чтобы я вышел на «Морозово»? Кто мне его передал? Я не обязан догадываться, что вы там задумали.
– Тебе нужно брать немедленно «Морозово»! И до рассвета ты должен быть там! А с убитыми ничего не сделается! Полежат на снегу, подождут!
Я сунул трубку телефонисту и подозвал командиров взводов. Ночь была тихая, темная и морозная. Сбежав из Губино, немцы повернули по другой дороге, которая ушла в направлении Калинина. На совхоз «Морозово» они не пошли. По-видимому, здесь проходит раздел их полков и дивизий. Теперь по этой зимней дороге мы должны приблизиться к позициям немцев другой дивизии. Что там впереди? Как встретят нас при подходе к совхозу?
В это время позади роты появился комбат. Видя, что мы развертываемся для наступления, он молча повернулся и подался назад.
– Используем темноту! – сказал я Сенину и Черняеву.
Солдаты поглядывали на меня. Я знал, стоит мне оступиться или замедлить шаг, они сразу замрут на месте. И потом их не сдвинуть вперед. Солдата нужно вести не останавливаясь, не давая ему передышки. Я ускорил шаг.
С каждым шагом напряжение росло. Все ждали встречного выстрела, а снег скрипел под ногами, и казалось, что этот звук слышен, как скрежет танковых гусениц. Сейчас он разбудит немцев и поднимет их всех на ноги.
Но почему немцы молчат?
