Теперь мы шли вообще на виду. Может, они хотят подпустить и ударить сразу? А может, спят и вовсе не думают, что мы уже подходим к крыльцу?
Перед крыльцом расчищенная от снега площадка. В замерзшем окне виден отсвет горящей коптилки внутри. Мороз за тридцать градусов, и на крыльце никого. Внутри горит свет, а на улице ни души. Где же часовые?
Я подал знак младшему лейтенанту Черняеву, чтобы он шел со своими солдатами к сараю. Сенин со своими славянами остался рядом со мной. Он молча стоял и ждал, какую я отдам команду.
Я велел Сенину окружить дом с двух сторон.
– Стрелять только тогда, когда немцы начнут прыгать в окна!
Внутри дома находились люди. Это мы сразу учуяли, даже если бы в окнах не было света. Теперь немцы были в наших руках. Солдаты Сенина действовали расторопно и уверенно. Русскому солдату хоть малую малость почувствовать свою силу, хоть на минуту получить перевес! Тут уж храбрости не отбавляй! Тут солдата подгонять и торопить не нужно! Он полезет в любую темную дыру, со злостью зарычит, как фокстерьер на лисицу.
Когда немцы увидели в комнате вооруженных русских солдат, они завопили так, что было похоже, что неумело режут молодую свинью. Я первый раз слышал, как пронзительно вопят и визжат взрослые мужчины.
Один обезумевший от страха немец вскочил на подоконник, пытаясь прикладом выбить оконную раму и спастись бегством. Но несколько выстрелов наших солдат по верхней части рамы отбросили его назад. Он спрыгнул на пол, согнулся пополам и ткнулся каской себе в колени. В других окнах соседних комнат на подоконниках вниз головой остались висеть несколько трупов.
– Стрелять только в немцев, что прыгают из окон! – крикнул я солдатам, стоявшим за углом.
Из задней комнаты немцы решили бежать. Посыпались рамы и стекла наружу. Несколько человек успели выпрыгнуть вниз. За углом затрещали беспорядочные выстрелы. Остальные, видя, что мышеловка захлопнулась, побросали свои винтовки и подняли руки вверх.
Мы вывели захваченных фрицев на снег, пересчитали их вместе с убитыми. Их оказалось всего шестнадцать человек. Несколько убитых висело на подоконниках, трое валялись на полу внутри дома. На снегу от окон я увидел свежие следы. Возможно, двоим удалось бежать из совхоза, хотя стоявшие снаружи у окон солдаты клялись и божились, что не упустили ни одного. Я еще раз осмотрел следы на снегу. Они шли двойной дорожкой от окон прямо в лес. Ясно было, что двое немцев сбежали из дома.
Осмотрев еще раз дом внутри и снаружи, я пошел к Черняеву, который находился у сараев. Двойные двери сараев были закрыты. Снаружи под каждую из дверей были подперты наклонные бревна. Откинув бревна в сторону и отворив двустворчатые двери, мы все внезапно отпрянули назад. Из темноты сарая на нас смотрел орудийный ствол немецкого танка. Было такое впечатление, что вот он сейчас заворчит, поведет стволом, лязгнет гусеницами и тронется на нас. У нас даже сперло дыхание от неожиданности. Но вот минута нашего замешательства прошла. Из танковой пушки в нас не стреляли, из пулемета тоже не полоснули, мы были по-прежнему живы, целы и стояли в оцепенении. Через минуту мы начали уже соображать. Танков оказалось два, а что мы могли сделать против них, если у нас в руках были одни винтовки? Мы воевали без всяких правил. У них самолеты и танки, сотни орудийных стволов. А у нас солдаты-стрелки с винтовкой и обоймой всего в пять патронов.
Такая вот стратегия и тактика! И главное что? Мы ротой берем деревню за деревней.
Конечно! Сейчас удача и случай на нашей стороне. Но не будем обманывать себя. Нас ожидает расстрел в упор в самое ближайшее время. Потому что никто не знает, где нас встретят немцы мощным и беспощадным огнем.
Возможно, что мы здесь ничего героического не сделали. Подумаешь, взяли несколько пленных и два танка в качестве трофеев!
На всем пути мы шли без особых потерь, смотрели смерти в глаза, а это в счет не идет, когда солдат не убивает. И здесь, когда мы открыли в сарае дверь, от страха и от ужаса мурашки у нас побежали по спине. Вот если бы танк стрелял в нас, вот это было бы геройство. А это даже подвигом не назовешь…
Перед рассветом 6 декабря в роту прибежал связной, посланный из батальона.
– Мне нужно докладать! – сказал ему комбат. – А из роты нет никаких донесений.
– Беги доложи! У нас есть пленные, и два танка в сараях стоят. Пусть присылает людей и конвоирует пленных!
– А это какая деревня?
– Это не деревня, а совхоз «Морозово»!
Как потом выяснилось, нам повезло! Мы с ходу взяли Горохово, Губино и совхоз «Морозово». Мы вклинились в немецкую оборону и находились у железной дороги. А наши соседи справа и слева были отброшены за Волгу. Стрелковый полк, наступавший на Эммаус, был разбит и отброшен назад. То есть справа от нас полки из-за Волги ни на шаг не продвинулись. По рассказам телефонистов, немцы на них пустили танки, и малая часть их вернулась на исходные позиции.
