В деревню притащили полковую пушку, поставили два станковых пулемета и приказали рыть окопы, щели и строить блиндажи. В деревню назначили нового комбата. Я за оборону деревни лично не отвечал. Я должен был следить за тем, чтобы во время налета немецкой авиации не пускать на переправу бегущих солдат. Мне добавили еще четырех человек, и я со своими и этими новыми расположился под берегом у обреза воды. Мы вырыли щели, построили себе землянку и занялись от безделья глушением рыбы в реке. В деревне немцы оставили два ящика круглых, как картошка, гранат. Ящики стояли под крыльцом одного из домов. Я пришел в деревню и велел своим солдатам забрать эти трофеи. Солдаты в деревне не знали, для чего мы прибрали два ящика немецких гранат. Никто особенно не возражал, когда мы их забирали.
Вот эти гранаты штук по пять каждый день мы бросали в воду и глушили рыбу. Оглушенную и плавающую кверху брюхом рыбу собирали нижним бельем. Рукава рубашки и ворот завязывали, два солдата спускались в воду и, растягивая рубашку за подол, вставали лицом против течения и вылавливали ею всплывшую кверху брюхом рыбу. Так обычно работали мы с утра, а днем варили уху и жарили рыбу. С едой мы устроились вполне прилично. В дивизии стало известно о нашем ремесле. Меня вызвали в штаб и прочитали мораль.
– Я же не свои, я немецкие боеприпасы расходую! – оправдывался я.
– Генерал приказал это безобразие прекратить, – сказали мне.
С этого дня ни ухи, ни жареной рыбки больше не стало. Вечером часовых у своей землянки мы не ставили. А просто рогатку с колючей проволокой затаскивали в проход у двери. Я ложился на нары и, прежде чем заснуть, долго ворочался и вспоминал все происшедшее за эти последние дни.
Через неделю меня вызвали в штаб дивизии, отругали еще раз за глушение рыбы и объявили приказ о назначении командиром пулеметной роты.
– Рота будет оперативно подчинена штабу дивизии. Четыре станковых пулемета и приданные к ним пулеметные расчеты будут переданы тебе с двух полков. Политруком в роту к тебе назначили Сокова, ты его знаешь.
Петр Иваныч улыбался, когда мы встретились снова. Теперь он был официально моим заместителем по политчасти. Укомплектовав роту, через два дня мы получили рубеж обороны.
– Рота будет стоять на стыке двух дивизий! – сказали мне. – Участок обороны очень важный. Ты будешь стоять на танкоопасном направлении, оседлаешь дорогу из Белого на Пушкари. Ты должен стоять. Ты с ротой должен погибнуть, а приказа на отход тебе не будет. Ты понимаешь, что от тебя требуется?
– Согласен, но при одном условии!
– При каком это условии?
– Каждый день я буду получать по два цинка патронов. И раз в две недели – по запасному стволу.
– Как понимать все это?
– Очень просто. Так и понимайте! Каждый день из четырех пулеметов я буду вести огонь и расходовать по два цинка патронов. Я не дам немцам головы поднять в городе. Если дадите стволы и патроны, я согласен на все ваши условия.
– Интересно! – процедил сквозь зубы начальник штаба.
Он вышел и через некоторое время вернулся.
– Березин сказал, что все, что ты просишь, мы тебе дадим.
На передний край с ротой я вышел вечером. Мы оседлали дорогу и приступили к рытью пулеметных ячеек и ходов сообщения. На каждый пулемет мы подготовили по две позиции. Одну – для стрельбы прямой наводкой, на случай атаки немецкой пехоты. А другую – с обратного ската. Позиция на обратном скате была тщательно замаскирована.
Пулеметная рота оседлала дорогу, которая от Белого уходила на Оленино. Я каждый день получал по 500 патронов для стрельбы. Пулеметы стояли на закрытых позициях. Теперь мы били по городу день и ночь. Четыре станковых пулемета были пристреляны и имели свои сектора обстрела.
Вот когда почувствовал немец свинцовый огонь. Город внизу. Мы на буграх на окраине города. Сверху отлично все видно. Тем более что я вел наблюдение за городом в стереотрубу.
Днем улицы города стразу опустели. Душа радовалась на такую картину смотреть. Чувствуешь в себе силу и уверенность. Ночами мы тоже стреляли. Не давали немцам свободно ходить.
Мы чувствовали, что немцы нервничали. Они иногда в нашу сторону открывали беспорядочную стрельбу. Но дело все в том, что они не видели, где мы с пулеметами сидим. За две недели мы показали немцам, что здесь, на дороге, у нас сильный опорный пункт.
И вот однажды в небе над городом появилась «рама». Она сделала облет нашего района обороны. Через неделю над Демидками появились пикировщики. После интенсивной бомбежки по дороге из города немцы пустили танки. Я видел в стереотрубу, как из Демидок метнулись мелкие группы солдат. Через час деревня была в руках у немцев.
