Но здесь всплывал еще один вопрос. Прежде чем отправить людей за обрыв, нужно было проверить и научить их обращаться с минами. Всякое бывает. Может, кто с ними и обращаться не может.
И тогда я подумал уже о другом. А не лучше ли вниз с обрыва вместо группы из шести человек послать всего двоих? Нет никакого резона рисковать сразу шестью. Если погибнут все шесть, то отправить новую группу будет почти невозможно. В поиск идут добровольцы. А кто после гибели шести снова туда пойдет…
А если вниз пойдут всего двое, то пройти им до леса будет легко. Им и задачу поставить надо, чтобы пройти туда и обратно.
Я, например, не могу приказать человеку – иди и умри через десять минут. Там, где прошел один, пройдут и другие. Тут психология важна. Потом можно собрать и десять человек и спокойно спуститься вниз. Это командир полка может спокойно сунуть сотню солдат под пули. А разведка – это добровольное и тонкое дело. В разведку ходят добровольцы, без всякого принуждения. В плане на ночной поиск должны быть предусмотрены все неожиданности и мелочи. Риск допускается только при личной неряшливости.
И так решил. Вниз пойдут только двое. Кто будут эти двое первые? Мысленно прикинул, перебрал в памяти лица ребят.
Я, конечно, мог принудительно послать на поиск ребят. Была у нас группа старых испытанных разведчиков. Но я их берег для подходящего случая, когда есть верный шанс взять языка и без потерь вернуться обратно, когда нужно применить тонкое умение и собачий нюх, так сказать. Они тоже видели, что сегодня будут большие потери. Очертя голову на рожон никто из них не полезет. Нет никаких гарантий живым вернуться назад. Они понимали, что от меня это формально требовали. Написали приказ по разведке, и к 7:00 другого дня о результатах разведки нужно доложить.
Часто такие приказные выходы заканчивались обнаружением немцами наших групп. Начиналась такая бешеная трескотня. Артиллерия немцев начинала бить из всех батарей по ближним и дальним позициям…
Я однажды двое суток на спине лежал. Бьет под кромку снега, шевельнуться не дает. Не то чтобы на бок повернуться.
Чудесные ребятки служат в полковых разведках. У них богатая фантазия и исключительно тонкое на немцев чутье. Из них никого ни глоткой, ни медалью не прошибешь. К ним нужно иметь душевный подход.
– Сергей! – сказал я. – Найди Сенченкова! Скажи, чтобы пришел! Посоветоваться надо!
– Я, товарищ гвардии капитан, отселева крикну!
– Нет, Сергей! Ты сам туда сходи! Пригласи с уважением, чтобы другие видели! Сходи, не ленись!
Вскоре вернулся Сергей, и вслед за ним в палатку зашел Сенченков. Он внимательно все выслушал и во многом со мной согласился. На следующую ночь нам предстояло вместе с ним проиграть весь вариант на снегу у себя в тылу. Нужна была подходящая местность. Утром после кормежки мы должны были отправиться искать ее.
Ночью две группы ползали к немецким позициям. Мы подбирали себе объект. Немцы по нейтральной полосе стреляли мало. Нужно было не обнаружить себя. Разведчики прослушивали оборону немцев с самого возможно близкого расстояния.
К утру группы вернулись и ничего хорошего не могли сообщить. На следующую ночь я планировал продолжить наблюдение. Зимняя ночь длинная. Пока вернутся ребята, пока придет старшина, накормит всех, сколько времени пройдет. А день пролетает быстро. Ляжешь на солому, не успел глаза закрыть, а тебя уже будят, подыматься пора, скоро темнеть начнет. Нужно снова готовиться к вылазке.
Левее нашего блиндажа за просекой стоял, по-видимому, усиленный взвод немецкой пехоты. Он прикрывал фланг немецкой обороны в районе деревни Лапути. Мы две ночи подряд лазили под самые окопы к немцам за просеку, щупали, искали, прослушивали и смотрели, но ни одного слабого места найти не могли. У немцев все прикрыто кругом, подступы к окопам простреливаются кинжальным огнем из трех пулеметов, не говоря об артиллерии поддержки, которая нет-нет да брызнет огнем. Ни одного слабого места, где бы можно было просочиться в оборону и взять без потерь языка. Нужно бросаться на пулеметы. А из этого известно, что выйдет.
– Я говорил тебе, Федя, что здесь бесполезно искать. Мы понесем здесь большие потери.
– А что будем делать, если подходящего места нет? Под обрыв не пойдешь. Из-под обрыва и на вожжах обратно не вырваться.
На следующий день меня по телефону вызвали в штаб. Нового командира полка нам еще не дали. Дело в том, что наш командир полка дня три тому назад у всех на глазах был убит в ротной траншее.
Так вот, мне сказали, что в полку осталось мало солдат и ночные поиски нужно прекратить. Этот вопрос с дивизией согласован. А я со своей разведкой перехожу в боевой резерв полка.
Ночью мы перешли в овраг и расположились в палатках. У нас началась сравнительно спокойная жизнь. Старшина на следующий день вернулся из тыла, привез пулеметы и несколько цинков патронов.
