Нужно было выспаться, чтобы быть готовым к новым заданиям. Но и в этот раз, когда я залег основательно и решил как следует выспаться, наш стрелковый полк решили перевести на другой участок и бросить на прорыв передней линии немецкой обороны. Там, на новом участке, в сторону немецкой обороны проходил большак на Витебск. 48-й полк подвинули на наше место, 45-й находился в резерве дивизии. Большого наступления на Витебск не предполагалось. К нам в гвардейский корпус был назначен новый командир генерал Безуглый. Он решил провести операцию местного значения, подготовить ее и нанести удар немцам на узком участке.
Передовые роты полка и саперные подразделения дивизии получили приказ усиленно заняться земляными работами и возведением на переднем крае оборонительных сооружений. Солдатам о наступлении ничего не говорили. Офицеры тоже не все знали про задуманный удар. Кругом валили лес, пилили бревна на перекрытия, ночами на клячах подвозили к передовой. Подъезд на новом участке был хороший, прямо по большаку.
Раза два над нами кружила немецкая «рама». Она переваливалась с бока на бок и фотографировала: приготовленные котлованы, штабеля бревен для накатов, незавершенные кладкой срубы, готовые блиндажи и наблюдательные пункты. Возведение сооружений шло полным ходом. Немцы недолго ждали наше копание в земле, данные съемки они через несколько дней нанесли на карты и как-то днем начали обстрел наших сооружений.
Я с разведкой сидел на переднем крае, и мы вели за немцами усиленное наблюдение. Наша артиллерия на немецкие обстрелы не отвечала. Наши вели пристрелку переднего края немецких позиций. Немцы никак не могли сообразить, что здесь под видом строительных работ подвозят снаряды, готовят для пушек огневые позиции, устанавливают пушки, правят дороги, строят мосты. Широкие следы пушечных колес тянулись к передовой, их нужно было к утру забросать валежником и хворостом. Немцам казалось, что мы боимся удара с их стороны. Вдоль большака немцы вполне могли пустить свои танки.
Первого выстрела в упор они с нашей стороны никак не ожидали.
Как-то днем нас, офицеров всей дивизии, собрали, с нами хотел поговорить новый командир гвардейского корпуса генерал Безуглый. Нечасто нас собирали вот так. Выступило несколько командиров полков, сказал несколько слов наш командир дивизии Квашнин. Потом выступил Безуглый. У нас было приподнятое настроение. Часа через два мы разошлись.
Две батареи пушек стояло у нас на переднем крае. Все было пристреляно, все было наготове. Сзади в кустах и на опушках леса стояло не менее полсотни стволов. Когда грохнул залп и вверх поднялась земля, когда дрогнули вместе с землей и качнулись немецкие траншеи, когда заходили землянки и поползли в сторону окопы, с немецкой стороны не прозвучало ни выстрела. С чего бы они онемели? Может, почувствовали, что весь фронт загудел и вдруг вздрогнул. Здесь перед нами сидела пехотная рота немцев. Они ждали второго, еще более мощного удара, пушки, ружья и пулеметы их упорно молчали. Но второго удара с нашей стороны не последовало. Через десять минут поднялась пехота и пошла вперед. Первая немецкая траншея была взята без всяких потерь. В траншее сидели оглушенные немцы.
Пока стрелки-солдаты разбегались и шарили по блиндажам, разведчики успели схватить немецкого офицера. Он пришел в свою траншею за десять минут до начала нашего обстрела. Пришел и остался в траншее. Под огнем он не мог уйти назад. Вот ведь судьба! Сидел все время в тылу, километрах в трех от переднего края, и что-то поддело его, встал и пошел в окопы проверять своих солдат. Явился в траншею и в плен попал.
А нас послали на окраину Бондарей – разведать опорные точки противника у леса.
После отъезда Рязанцева в госпиталь полковая разведка осталась без командира взвода. Пополнение шло, но никто из них идти в полковую разведку не хотел. Разведка дело добровольное, тут приказным порядком ничего не сделаешь. После февральских боев майор Бридихин хоть и назывался командиром полка, а фактически командовал неполной ротой. На войне так часто бывает: с утра солдаты в полку есть, а к вечеру их не стало. С утра их в роте сотни, а к вечеру их десятка не насчитаешь… Сунь сейчас эту сотню вперед, и тотчас вообще никого не останется. Командиру полка остаться без солдат нельзя, ведь в резерве ты не хозяин.
Эту мысль полкового подхватили тут же комбаты. Приказали командирам рот беречь своих солдат и без предварительной разведки полковыми разведчиками никуда не соваться. За потерю каждого солдата будут строго спрашивать!
Когда меня в штабе полка Денисов спросил, кого я думаю назначить на место Рязанцева, я ответил:
– Не знаю! Я с ребятами говорил. Взвод принимать никто не хочет.
– Но ведь это временно, пока мы подберем на это место офицера.
– Вот именно, что временно! Никто не хочет ругань терпеть.
– Кто у тебя во взводе старший по званию?
– Старший сержант Сенько!
– Пришли его ко мне! Я сам с ним поговорю!
– Я не буду в этом деле участвовать. Вызывайте сами.
– Бридихин велел тебе.
