Западная цивилизация не видывала ничего похожего со времен лиссабонского землетрясения, потрясшего устои христианства в 1755 году. Теперь здесь действовало подобие нормального государственного управления. Оставленные землетрясением шрамы зарубцевались в названиях новых городов — Ненадега, Обрыв, Покачто, Полустанок, Эфемерия и… Божья Кара.
Эти города были в новинку для страны, освоившей последний кордон еще сто лет назад, поэтому неизбежно начали отовсюду притягивать неугомонный, недовольный люд, а подчас — обычных бандюг. На современных картах черные точки таких городов рассыпались от Монтерея до Сан-Диего полосой почти двести миль в ширину. Они стали страной в стране. Туда все еще пускали туристов. Но их было мало. Туристы чувствовали себя вольготнее в Стамбуле.
— Сэнди! — Кейт тронула его за колено. — Ты же вышел из образа, не погружайся в него опять. Не молчи! И больше не увиливай. Чем тебя так пугает Парелом?
— Если меня поймают, то со мной сделают то, что собирались сделать с самого начала.
— А именно?
— Превратят в личность, которая мне противна.
— Ну, это происходит со всеми, причем постоянно. Счастливчики выигрывают, а большинство страдает. Твоя проблема глубже. Хуже, чем у всех.
Сэнди устало кивнул:
— Да, ты права. По моему глубокому убеждению, если у них появится шанс, то они им воспользуются, и я ничем не смогу им помешать.
Наступило угрюмое молчание. Кейт печально кивнула:
— Понятно. Ты будешь сознавать, что с тобой делают. А позже, прослушивая запись, будешь сам удивляться, почему так реагировал.
Сэнди невесело усмехнулся.
— Ты, видно, скрываешь свой настоящий возраст. Такая молодая и столько цинизма — так не бывает. Ты попала в точку.
Наступила новая пауза, серая и унылая. Кейт нарушила молчание первой:
— Жаль, что ты был в невменяемом состоянии перед отъездом из КС. Ты, похоже, действовал чисто на автомате. Ну, ничего. Полагаю, мы не ошиблись с выбором места. Если ты обходил стороной такие города, как Божья Кара, — как долго? уже шесть лет? — тебя вряд ли сразу начнут искать в Калифорнии.
Как странно, что я все воспринимаю с таким спокойствием, подумал Сэнди. Слушаю, с какой непринужденностью обсуждают мою заветную тайну. И главное — невозможно поверить, что я наконец не один. Не в этом ли причина спокойствия?
— Мы в отеле? — поинтересовался он.
— Вроде того. Местные называют это заведение «открытым подворьем». Снимаешь номер, а дальше рассчитывай только на свои силы. Тут есть кухня. — Кейт махнула рукой в сторону двери, ведущей в спальню. — Срок пребывания не ограничен. Вопросов при заселении, к счастью, никто не задает.
— Ты воспользовалась своим кодом?
— А что, должна была твоим? У меня большой кредит. Я не скупердяйка, просто бог наградил меня скромными запросами.
— В таком случае хрипатые могут нагрянуть сюда в любую минуту.
— А вот хрен. Ты мыслишь современными категориями. Заселяешься в отель, и через десять секунд данные уже в Канаверале, да? Здесь все не так, Сэнди. Кредит обрабатывается вручную. Прежде чем его снимут с моего счета, пройдет, возможно, целая неделя.
В глазах ее спутника расцвела робкая надежда.
— Ты уверена?
— Ну, не совсем. Сегодняшний день может оказаться датой, когда портье подбивает итоги. Я всего лишь говорю, что здесь нет автоматики. Ты ведь слышал, что это за город?
— Зон платных лишенцев много… — Сэнди потер лоб тыльной стороной ладони. — В этой, кажется, ввели порядки как в 1960 году?
— Думаю, ты не сильно ошибся. Сюда я раньше не приезжала, зато бывала в Покачто. Говорят, они похожи. Поэтому я и выбрала Божью Кару. Не хотела ехать туда, где меня могут узнать.
Кейт наклонилась вперед.
— А теперь давай сосредоточимся, хорошо? Доберманы за дверью не воют, так что пора бы уже услышать твою историю целиком. Ты, очевидно, провел в Пареломе много времени. Думаешь, на тебя все еще действует постгипнотический эффект?
Сэнди набрал в легкие воздуха.
— Нет. Я и сам опасался, но пришел к выводу, что это не так. Гипноз не входит в число их типичных приемов. Если бы входил, то подсознательную команду отдали бы сразу после побега. Теперь-то они наверняка применяют постгипнотическое внушение, чтобы не было новых побегов. Меня на самом деле по рукам и ногам связывает собственное «я».
Кейт прикусила нижнюю губу мелкими белыми зубками.
— Стра-анно, — протянула она. — После встречи с выпускниками Парелома я была уверена, что их обработали чем-то похожим на гипноз. До сих пор мурашки по коже. Такое впечатление, что они уверены, будто знают все на свете и не могут ошибаться. Почти как роботы. Поэтому я всегда считала Парелом эдаким центром воспитания обездоленных детей на базе интенсивного поведенческого вмешательства, где их всякими изощренными методами побуждают к учебе. Например, создают среду, в которой невозможно отвлечься. Или с помощью наркотиков? Не знаю…
— Ты сказала… обездоленных?
