— Вот и хорошо. Я рад, что в конце концов мы пришли к единому мнению хотя бы по одному вопросу. — Хартц вернул спинку кресла в прежнее положение и, подавшись вперед, пристально посмотрел на Фримена. — Тогда скажите: что вы думаете о Лиллеберг? Я понимаю, что лично вы с ней не встречались. Зато виделись с людьми, которые ее близко знали, — матерью, любовником, друзьями.
— Она выглядит человеком с практическим складом ума, — немного подумав, ответил Фримен. — Не стану отрицать: ее действия по спасению Хафлингера произвели на меня впечатление. Уйти от розыска не так-то легко. — Фримен умолк, словно начал прислушиваться к тому, что сейчас скажет.
— Продолжайте, — подбодрил его Хартц.
— Я хотел сказать: на Хафлингера охотились целых шесть лет. С первого же дня после побега. А Кейт, похоже, поняла масштаб проблемы с первого захода.
— И поверила ему на слово, не так ли?
— Об этом говорят ее действия.
— Гм. Я рад сообщить, что у вас будет адекватная возможность подтвердить либо опровергнуть ваше мнение. — Хартц нажал кнопку. Настенный экран посветлел, на нем появилось сильно увеличенное лицо. — Компьютерный анализ, проведенный БОД, показывает, что вам с вашими, безусловно, утонченными методами пойдет на пользу — как бы поточнее выразиться? — альтернативный подход. Он может показаться вам старомодным, однако не раз зарекомендовал себя с лучшей стороны. Потому что мы не остановимся, пока не уничтожим червя, переданного Хафлингером Уху доверия! — Во взгляде Хартца полыхнуло пламя. — Причем до конца года и ни днем позже! У меня имеется личное распоряжение президента.
Фримен пошевелил губами, так и не издав ни звука. Он не мог оторвать взгляд от экрана.
— Хотя у вас могло сложиться о нас превратное впечатление, — продолжал Хартц, — мы в Вашингтоне по достоинству ценим ваши способности, терпеливость и настойчивость. Вряд ли кто-либо мог бы выполнить задание лучше вас. Именно поэтому нового субъекта мы отправляем к вам, а не к кому-то другому.
— Но это же… — Фримен указал дрожащим пальцем на экран. — Кейт Лиллеберг!
— Вы не ошиблись. Это Кейт Лиллеберг. Мы надеемся, что ее присутствие в Пареломе даст вам дополнительный рычаг, чтобы выжать из Никки Хафлингера последние капли драгоценных сведений. А теперь извините — мое время дорого. До свиданья.
— Как мне представляется…
— Ты что это о себе возомнил?
Это реальное место, ферма. Внемли.
Это — абстрактное место, концертный зал. Внемли.
К тому же:
И аналогично:
Сопоставь следующие понятия (без оценки) с категориями, обозначенными вышеназванными параметрами: ***
[*** Ни в коем случае не повторяй сегодняшний ответ завтра.]
С того момента, когда на ее пороге впервые появился Сэнди Локк (жив ли он еще?), сигнальное табло в квартире Кейт ни разу не возвещало о неожиданном появлении незнакомцев.
В ее время люди не ходили друг к другу в гости, не предупредив о визите заранее. Да и какой смысл? Во-первых, статистика показывала, что люди сидели дома меньше, чем когда бы то ни было, несмотря на то что тривизор в углу комнаты показывал внешний мир во всех оттенках цвета и фиктивной осязаемости. Во-вторых, по еще более веской причине: человека, наносящего визит без предупреждения любой семье, не скатившейся ниже уровня бедности, могли запросто опутать прочной сетью из пластика или даже травануть газом.
Поэтому посетители сначала договаривались о визите по вифону.
Стоя посреди самой большой комнаты, которую хозяйка квартиры украшала огромными фоторепродукциями микроскопических элементов электронных схем, чтобы потом нанести на них металлизированную краску и превратить свой дом в один сплошной компьютер, Кейт застыла на месте и задумалась.
