В комнате для допросов тривизионный экран поменяли на зеркальную ширму. Хартц не хотел подолгу пялиться на обнаженное женское тело в стальном кресле и предпочитал смотреть на собственное отражение. Заметив пятно испарины на лбу, он вытащил большой носовой платок, нечаянно смахнув с лацкана гостевой пропуск. Карточка-пропуск спикировала на пол.
Фриман предупредительно поднял ее и вернул посетителю.
Пробормотав «спасибо», Хартц водрузил пропуск на место, громко высморкался в платок и сказал:
— Ваши последние донесения измельчали.
— Я, разумеется, немедленно поставил бы вас в известность о любом существенном продвижении вперед.
— О, продвижение имело место! Поэтому я и приехал! — огрызнулся Хартц, наконец решив, что отводить глаза от девушки не имело смысла. Худая, как цыпленок, обритая наголо, напоминающая в своей наготе ребенка, она мало походила на человека — скорее на подопытное животное, безволосую крысу-переростка, мутировавшую до человеческих размеров.
— Какой прогресс? — едва заметно напрягся Фримен. В его тоне проскользнула резкость.
— А вы не в курсе? — язвительно спросил Хартц. — Вы говорили с ее матерью, так что должны знать! По крайней мере, вам стоило сообразить, какой вес ее должность имеет в «ЗК»!
— Мы разработали, — проговорил Фримен, с трудом сдерживаясь, — подробнейший психологический профиль ее матери. Мать и дочь не питают друг к другу эмоций, которые могут нам повредить.
— Профиль, говорите? — с нажимом произнес Хартц. — Вот как? И что вы можете рассказать о ней на основании вашего профиля?
— Ину Грирсон вполне устраивает, что дочь уехала из КС. Это позволяет Ине перебраться на другую должность, о которой она давно мечтала.
— О господи! Вы не пробовали оторваться от вашего жалкого профиля? Давно ли вы проверяли, что происходит в реальном мире?
— Я в точности выполнял инструкции! — вспыхнул Фримен. — Причем не чьи-либо, а ваши!
— Когда я отдаю указания, то предполагаю, что люди будут включать мозги, а не заваривать кашу на весь континент, чтобы ее за них расхлебывали другие!
На секунду их взгляды сцепились. Наконец Фримен примирительно произнес:
— В чем вы видите проблему?
—
Хартц вновь промокнул лицо.
— Эта девчонка пробыла здесь уже неделю…
— Пять дней.
— С момента ареста прошла целая неделя. Не перебивайте. — Заместитель директора БОД сунул платок обратно в карман. — Не будь у нас мощной группы бывших пареломцев в административном совете УМКС, мы бы… А-а, какого черта! Зачем я вам это рассказываю? Будто вы сами не знаете.
— Если у вас была для меня важная информация, вы могли бы сообщить ее мне заранее, — натянуто возразил Фримен. — А раз не сообщили, хотя бы передайте сейчас своими словами.
Лицо Хартца побагровело, он едва удержался, чтобы не высказать вслух вертевшуюся на языке резкость. С трудом взяв себя в руки, посетитель продолжил:
— Любой человек, находящийся за пределами зон платных лишенцев, пользуется личным кодом для кредитных операций хотя бы раз в сутки. Поэтому установить, кто где находится, можно с точностью до минуты. Кейт Лиллеберг, конечно, совершеннолетняя, однако пребывает in statu pupillari[8] и официально не запрещала матери, единственной родственнице, говорить от ее имени. С тех пор как Кейт забрали из КС, пятьдесят-шестьдесят человек пытались установить, где она находится, — в основном знакомые с факультета УМКС, на котором она училась. Однако один запрос, самый тревожный, поступил от начальницы отдела «ЗК». Долго мне еще продолжать, прежде чем до вас дойдет, какое осиное гнездо вы разворошили?
— Я разворошил? — процедил Фримен.
— Вам не приходило в голову, что, если человек не пользуется кодом для доступа к кредиту целую неделю, это может вызвать подозрения?
— Мне не приходило в голову, что вы свалите на меня ответственность за каждую мелочь! — огрызнулся Фримен. — Раз вы на этом настаиваете, я сам займусь созданием убедительной фальшивки, например, устрою так, чтобы ее код сработал где-нибудь в зоне платных лишенцев, откуда сигнал мог запросто идти до сети целую неделю. Однако все остальное, боюсь, я должен оставить на…
— Поздно! Мы сами это сделали, как только поняли, что вы самоустранились. Вы не забыли, какую роль Хафлингер играл в «ЗК»?
— А это здесь при чем?
— Боже, дай мне терпения! Он поступил на работу как системное чесало, так? Эта должность открыла ему такой же доступ к сети, какой есть у меня, черт побери, и позволила прикрываться максимально благоприятным рейтингом «ЗК». Хафлингер так рьяно шарил по сети, что это начало мешать его официальной работе, поэтому он написал программку, чтобы за него выполняли работу компьютеры «ЗК». Этот нюанс вы в докладе о результатах допроса опустили, не так ли?
Фримен пошевелил губами, но не произнес ни звука.
— Причем эта программа работает до сих пор! — взорвался Хартц. — А Ина Грирсон прибрала ее к рукам! Хуже того! Она теперь знает, что код, который мы ввели вместо кода ее дочери, фальшивый!
— Что? Как? Почему?
