На все четыре... полностью

Я смотрел на трибуны и не видил зрителей... Безликая колыхающаяся людская масса. Притихшая в момент гибели своего кумира, она снова начала оживать. Вот не буду врать - восторженных криков я не слышал (хотя вполне допускаю, что могли быть и они), зато прекрасно слышал свист и гневный гул "У-у-у-у" А что такое? Что-то не понравилось? Ай-я-яй. А я так старался.

У меня мелькнула даже мысль - подхватить глефу Мосла и распороть свитер на нем, чтоб продемонстрировать зрителям бронежилет, надетый на него. Но я сдержался. Что мне даст эта демонстрация? Что вот тут играют нечестно, но я всё равно вправился с вашей легендой? А зачем? Потешить свое самолюбие? Смешно.

У меня есть Цель. И все поступки, совершаемые мной, нужно рассматривать только с одной точки зрения - приближают ли это действие достижение мной намеченной цели или нет? Если да - действуем. Если нет - воздержимся.

Демонстрация бронежилета Мосла в лучшем слае никак не отразится на моих планах (и планах Князя, в том числе), а в худшем... В худшем Шварц может обидеться и просто отказаться спускаться сюда на арену. А мне эта падаль нужна здесь и сейчас.

Так что я воздержался. Просто выпрямился и, найдя взглядом на трибуне эту жирную сволочь, уставился на неё. Выжидающе. Я-то ждал когда он спустится, чтоб пристрелить его, но тот, видимо, понял по-своему. Что я жду, когда он объявит, что я Победитель и по праву заслужил свою свободу. Он, поначалу, как и все, потрясенный гибелью своего чемпиона, уже успел слегка прийти в себя, и, потому, слегка наклонил голову в знак согласия и, подозвав взмахом руки одного из своих свитских что-то негромко сказал. Вокруг него тут же началось броуновское движение.

На арену, поводя автоматами, полезли, ни много ни мало, сам нынешний начальник Колизея - Кержак со своим замом по внешней охране - Часиком. Наставив стволы на меня, они заставили меня отойти в сторону от поверженного великана. Ну да. Они беспокоились, что я могу схватить либо огрызок своей пики или же половинку глефы Мосла и огорчить ими их обожаемого жирдяя. Я не стал нарываться, а, наоборот, демонстрируя им свои пустые ладони, послушно отошел куда они показали. Парни заметно расслабились, видя мою готовность к сотрудничеству.

В это время вновь взревели динамики уже опостылевшей песней. Но на этот раз начатой с середины. Видать ведущий расстарался и подгадал к моменту:

...Ты один не сломался, не лёг,

От ударов хранил тебя Господь,

Видишь, Цезарь сошел на песок

Наградить тебя волей...

Под эту мелодию на арену вышел сам Шварц в сопровождении всего пары своих громил. Трибуны восторженно взвыли. «Цезарь недоделанный». Хочет продемонстрировать, что даже победа в турнире не сделала нас равными. Я - по-прежнему, бесправный раб, которому только из великой милости дарят свободу. Ну, по крайней мере, язык тела говорил именно это. Жирдяй был преисполнен собственной значимости и важности.

Но я, вроде как, преданно пялясь на приближающегося толстяка на самом деле боковым зрением (и всем своим существом) отслеживал передвижения его телохранителей. Кстати, вооружены они были точно такими же макаровами, что и греется сейчас у меня за поясом. Ну у них они, правда, находились в наплечных кобурах. Расстегнутых, конечно, но в кобурах. Это гуд. На то, чтоб выхватить, его им понадобится несколько мгновений. Ребята явно не профессионалы.

Особенно очевидно это стало когда они, расходясь, чтоб взять меня в полукольцо, оставили Шварца прямо передо мной, сместившись куда-то в стороны и, самое главное - перекрыв директрису стрельбы для Кержака с Часиком, отошедших к краю арены. Упускать такой шанс было просто нельзя, и я, подняв вперед левую руку, прикоснулся к своей окровавленной голове, отвлекая внимания от своей правой руки, скользнувшей за спину...

Увидев пистолет в моей руке все на мгновение оцепенели. И сам Шварц, и его телохранители, и, даже, зрители на трибунах притихли, переваривая увиденное. Ну на «зрителей» мне глубоко пофиг, а вот то, что телохранители ворон ловят - это гуд. Подарили мне драгоценных пару секунд.

Шварц, почти дошедший до меня, находился метрах в восьми. То есть, практически в упор. Промахнуться было просто невозможно. Но я всё равно не стал изображать ганфайтера и, вытянув вперед руку с пистолетом, подхватил её второй. Пусть это не так зрелищно, зато надёжнее. Рисковать я не собирался. По этой же причине я не стал выцеливать голову, а выстрелил в центр корпуса. Прямо в его жирное брюхо.

Сколько раз встречал в книгах описание как в критических ситуациях время словно замедляет свой ход. Никогда подобного не встречал. Наоборот, в стрессовой ситуации время несется вскачь так, что мозг не успевает за событиями, в результате чего воспоминания впоследствии получаются фрагментарными. И сейчас всё было точно так же.