— В чем дело? — властно прогремела графиня.
Марика заломила руки и долго не могла собраться, а потом выпалила:
— Наши соседи потеряли остатки совести! Граф Савад прибыл с отрядом и сыновьями, требуют отдать им нашу Олетту!
Я уставилась на нее, вскинув брови. Какой еще отдать?
— Что значит отдать? Они рехнулись⁈ — рявкнула Кокордия, мигом превратившись в фурию. — Кто им на наши земли ступить позволил? И кто рассказал о том, что Олетта вернулась домой?
— Я не знаю, матушка! Поговорите с ними сами. Там Костадин и он очень зол. Боюсь, как бы беды не случилось.
— А он куда лезет? С графом связываться себе дороже, — графиня раздраженно цыкнула и ткнула в меня пальцем: — Так, ты сидишь здесь и чтобы ни звука. Схожу узнаю, какая нелегкая их принесла. И не трясись, не получит этот сморчок мою внучку.
Я не привыкла, что мной командуют, а бабуля знала в этом толк. Но в такой странной ситуации лучше не спорить понапрасну, а послушать местную жительницу, опытную женщину. Тем более, после болезни меня шатает, мне даже кошку не победить. Да и в замке графини наверняка есть солдаты, армия какая-никакая.
Разобраться бы во всем поскорее!
Перед тем как покинуть спальню, Марика метнула в мою сторону опасливый взгляд:
— Ах, бедняжка. Столько испытаний!
Заскрежетал замок — Кокордия меня заперла! Ладно, будем считать, что это ради моей же безопасности. Она показалась мне честной, не способной на ложь и предательство.
Я приблизилась к окну и осторожно сдвинула штору.
Окно третьего этажа выходило во двор. Взгляд сразу зацепился за отряд всадников в черно-красных мундирах. Среди них выделялся один — важный широкоплечий мужчина в шлеме с алым оперением. По обе стороны от него на гнедых жеребцах восседали юноши, одетые чуть более нарядно, чем остальные.
Внутренности противно сжались, мерзкий холодок прополз по телу.
Вот бывает же, видишь людей в первый раз, а интуиция кричит: «Не верь им! Они с гнильцой».
Граф Савад.
Какие у них тут имена непривычные. Но что поделать, придется теперь существовать в этом мире. Надо осторожнее желания загадывать, хотела ведь снова вспомнить, каково быть молодой?
Только плюсом к молодости идет странный недуг, из-за которого Олетту заперли в монастыре, а еще полная неизвестность.
Но ничего, выкарабкаюсь. Уже вон один человек на моей стороне.
Дома я привыкла носить очки, а тут зрение было безупречным. Я могла видеть выражение лица графа — заносчивое и слегка брезгливое, когда он сверху вниз смотрел на юношу. Тот упругим шагом приблизился к Саваду и начал что-то говорить, активно жестикулируя.
Наверное, это Костадин, про которого говорила Марика.
Между тем добрые соседи вели себя как хозяева. У Кокордии вообще есть муж или сыновья? Кто их защищает? Почему вокруг не видно вооруженных до зубов рыцарей? Только какие-то оборванцы трутся неподалеку.
Жаль, что не могу услышать разговор! Но даже отсюда чувствую напряженную атмосферу. Словно вот-вот рванет, и все кинутся мутузить друг друга.
Только сейчас я заметила в левой руке Савада что-то… Неужели это булава? Тяжелый металлический шар на коротком древке. Батюшки, он так ею покачивает, будто вот-вот съездит дерзкому парню по голове!
Захотелось вылететь во двор и затолкать эту булаву графу в неназываемое место. А Костадина защитить, он неуловимо напоминает моего Сережку, и в груди от этого щемит.
Наконец, спустилась Кокордия. Она оттеснила парня и сама принялась что-то выговаривать соседу. Надеюсь, ее авторитета хватит, чтобы тот отчалил восвояси.
А потом случилось то, чего не ожидала даже я!
Парнишка взмахнул рукой, и на графа сверху полилась вода. Петушиный хвост со шлема повис и прилип к лицу, мокрый мундир облепил тело. Следом Костадин бросился на графа с кулаками.
Внутри все упало, я вскрикнула!
Доли секунды хватило, чтобы Савад обрушил удар своей булавы на юношу. Тот пришелся на предплечье. Я буквально услышала хруст.
Подлец! Сволочь!
Парень упал на землю. Граф дал знак, и весь отряд спешно покинул двор.
В первые секунды я просто оцепенела. В груди горело от гнева, взгляд заволокла пелена.
Ну нет! Там, где оказывалась Ольга Анатольевна, всегда царили справедливость и порядок. Я запомнила тебя, шкаф с петушиным хвостом. Только и способен, что старух запугивать да мальчишек бить.
Я сама мама мальчика, и теперь во мне проснулся материнский инстинкт. Была бы пантерой, перегрызла бы глотку этому гаду!
Позабыв о слабости и кашле, что рвался из горла, я пересекла комнату и навалилась плечом на дверь.
Что за замки тут такие хлипкие? Или Кокордия только сделала вид, что заперла меня?
Ладно, без разницы. Я должна быть там и убедиться, что бедный Костадин жив.
В хитросплетениях коридоров я не заблудилась лишь чудом. Вперед меня вели злость и жажда справедливости.
— Где здесь выход? — бросилась я к полной женщине в годах, что прижимала к себе корзину с бельем.
Та несколько секунд хлопала глазами, а потом выдавила:
— Нап-направо и вниз по лестнице.
