– Грустно, Ким, очень грустно, – отбросив голову назад, хватал ртом воздух, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке. – Знал бы ты, как грустно, друг мой святой… Хоть умирай… Жить мне, молодому, не хочется. Ты веришь? Эх, Кимуля, Кимуля!.. Ну, а вдруг умер бы и в самом деле? Нет, нет, надо жить. На кого ж я тебя оставлю? Пропадешь ведь. Жить! Нельзя умирать. Нельзя!..
Ким подкрался к хозяину, лизнул в щеку, опять посеменил, все так же мягко неся тело, на свое место – к шкафчику с обувью: он хорошо знал свое место.
Вдруг – звонок. Сергей поднял голову, прислушался: звонок продолжал петь.
– Заходите. Открыто.
На пороге стоял, протирая глаза грязным и помятым рукавом пиджака, Слон. Человек, конечно. Почему Слон – так сызмальства, похоже, прозвище пристало к нему, ведь на сегодняшний день слоном тут и не пахло. Может, и был когда Витек дородным парнем, но теперь от него остались кости да реденькие волосы на голове. Не хватает денег у человека на еду, водка дорогая, а выпить хочется круглые сутки. Алкаш, одним словом. Все перепил-продегустировал Слон, прятали свои от него даже одеколон. Соседи также прячут, ведь стоит ему завидеть флакончик, если тот будет где-то стоять на видном месте – считай, что был: упросит, золотых гор наобещает, слезу пустит. Не устоишь. Прячут соседи хлорофос и другую отраву. Мухи дохнут – Слон живет.
– Здорово, – тихо выжал из себя Слон. – Это ты или кто кричал? Спал я. – Он зевнул, похлопал по губам. – Опохмелиться нету? – Махнул безнадежно рукой. – Хотя когда у тебя было? – Сел осторожно, вроде как табуретка была или сильно горячая, или сильно холодная. – Кричал, спрашиваю, зачем? – И, не дождавшись ответа, спросил: – Которое сегодня число?
Сергей назвал.
– Во! Завтра – ура! – пенсия. Материнская. Ну, так ты что? Бил кто?
– Ничего. Все хорошо. Завтра на свадьбу лечу.
– Далеко?
– В Ижевск.
Слон удивленно разинул рот, шире, чем обычно, округлились глаза:
– Рехнулся? Ты что, правду несешь? Мать честная! Напиться ехать за столько кэмэ! Нет, Сергей, у тебя коленвал в голове из самосвала. Давай мы тут, а? Я сбегаю. Мигом.
– Ты чего притащился? – строго спросил Сергей.
– На крик. Слушай, поставь бутылку. Хоть раз.
– Не пью.
– И не пей. А мне поставь. Любую. Лишь бы пахла. А? Ну, чего молчишь? Ку-ку, да? У тебя же и дни рождения бывают, и праздники другие там. Хотя бы раз дал кувыркнуть. Ты по каким законам, мать твою, живешь? Ты что – не сосед?
– А ты мне ставил бутылки?
– Так ты же не пьешь!
– Предложи. Угости. А там видать будет. Пью не пью, а кто меня когда приглашал? Вы сами по себе. Я – сам.
– Нет, как хочешь, а я не возьму в свой ушат: ехать в такую даль, чтобы напиться! А, может, ты и совсем пить не будешь? А? Молчишь? Дай денег до пенсии – я быстро сварганю! – Слон аж приподнялся, а потом вместе с табуреткой подвинулся поближе к Сергею. – Идея! Гони! Завтра, перед самым отъездом, верну. Мне мать должна – дрова ей пилил. А? Ну! Ты что, мне не веришь?
Повисло молчание. Слон крякнул, кашлянул:
– В Ижевск, говоришь? К сеструхе? А что там пьют, интересно? Не видел?
– То, что и у нас.
– Иди ты! – Слон почесал затылок, шевельнулся на табуретке. – В Грузии только, слышал, есть водка подешевле. Эх, мать твою!.. Выпить бы – и пусть оно все… Серый, я бы, конечно, твоего кобеля взял. Слышал, бабы там про тебя галдели… Розка с Танькой. Розка: не бери, я отказалась, куда же денется – будет и тебе совать своего вшивого.
Сергей поднял на Слона глаза.
– Не врешь? – почему-то спросил, хотя и сам все хорошо понимал.
– Клянусь первой женой. Люблю и балую. Мымра Роза мымре Таньке: не бери, если будет подсовывать Кима. Пусть, мол, дураков не ищет. Себя за интеллигента обосранного выдает, коль собаку купил с рукавицу, не пьет, рюмки с ним не взяли никогда… то пусть и смотрит Кима, если такой умный. Носится с ним, как дурень с торбой.
– Так и сказали?
– А то я глухой, тетерев! Я, когда с похмелья, чутко сплю: мне все кажется, что вот-вот в двери постучат из милиции, но что-то долго разнарядки из ЛТП нет. Я бы Кима твоего взял, кент что надо. Свой мужик. Приглядывал бы. Тюлькой как-либо перебились бы. Но боюсь – вдруг и взаправду из ЛТП разнарядка придет, вдруг про меня вспомнят и загребут. С кем он тогда останется – сечешь? Осиротеет. Да тут и еще одна сторона дела… Я же, Серый, соседей боюсь: денег набрал в долг, тебе признаюсь, так и быть, отдавать пока нечем, боюсь нос лишний раз казать во двор. А его же выводить надо раза два. Само мало. Эх! – Слон встал, потоптался у табуретки. – Нет, значит, ни капли?
– Нет.
– Тогда лети. Лети. Соньке привет. Тяжело мне. Болит все внутри. А денег нет, чтобы лекарство купить.
– Не пей. Совсем.
– Тебе легко сказать: не пей. Я же больной. Ты же, когда больной, что-то глотаешь. Или не так? Лети, Серый, лети…
Он вышел, тихо притворив за собою двери. Сергей провел Слона глазами, задумался: «Может, мне никогда его, Витьку-Слона, не понять? Может, ему так лучше жить, как живет? Кто его знает…» Под руку подвернулся Ким, Сергей погладил его, прижал к себе:
