– Думай не думай, а сено надо, – слышит Мишка рассудительный голос сверху. – Жить в деревне и без коровы – э-ге! С коровой веселее. Доить наловчился, приспособился. Пойдешь в хлев, поговоришь с ней, как живой с живым. Она тебя языком заденет, хвостанет, бывает, и все как-то веселее. Сено надо и мне, Мишка. У тебя же мотоцикл имеется, проскочи на луг, разведай, что и как…
– А етиттвою мать! – голос у Мишки аж звенит, хотя и на пятый десяток ему. – Хвостом! Корова! Ты, дядька, можешь и не за такой хвост ухватиться! Слушай сюда, дядька! Слушай меня!..
Андрей принимает серьезный вид, подает голову немного вперед – чтобы быть поближе к Мишке, он первый приблизился к нему, и, чудак, почему-то начинает говорить полушепотом:
– Завтра же поедем. Вместе с Василием. Смекаешь?
– Не, – кивает головой старик. – Не понимаю.
– В город поедем! Слушай сюда… У Василия же теща живет. Баба деревенская – шустрая, как метла. Метла-а! А етиттвою мать! И надо же было только сейчас вспомнить. Ты же видел ее?
– Видел, – кивает Андрей, на лице появился легкий румянец. – На свадьбе. Ага.
– Ну! А что тебе еще надо! Метла-а!
– Из города навряд ли поедет… – сомневается Андрей. – Пригрелась там, должно быть. Ни топлива тебе, ни сена того же. Поедет ли? Вряд ли. А так молодица она – стоит того… Слов нет. Я бы взял.
– Кто в сваты едет, дядька Андрей? – Мишка подмигнул. – Чтобы я, Мишка, да сплоховал, брак выдал? Когда такое было? Клади в сумку пару фляжек водки, ломоть сала – и завтра мы в город! Едем! Завтра! А чего откладывать?
Мишка бежит на подворье, пьет прямо из ведра воду, обливается, фыркает. Душный день. Как раз середина, палит солнце. «Слезть разве что и мне ополоснуться? – думает Андрей. – А то напечет маковку, что одуреть можно. Только, может, воз скоро будет? Ладно, посижу. Подожду Василия. Что он скажет?»
Опять вспомнилась Варька. С ней прожил Андрей много лет – с войны. Она у него не первая жена была – вторая, и привел он ее, девчонку, в свой дом из соседнего Старого Кривска. Хорошая женщина была Варька. С ней и собирался дожить век Андрей. Не получилось. И моложе его, и не болела особо, а завезли в больницу – не вернулась.
Вспомнил все это Андрей, поднялся. Ого! Спина, как не своя. Как чужая. Боязно шевельнуться. Когда выпрямлялся, аж хрустнуло что-то внутри. Чему удивляться – скоро восемьдесят. Много. А как и не жил. Промелькнула жизнь, промчалась – как та молния в небе.
Когда же тот воз будет? Невтерпеж дождаться, и теперь не так уже сено, как Василия.
«Где же он там?» – Андрей вглядывается и вглядывается вдаль, на канавский шлях, где должен показаться воз с сеном. И Василий на возу. Не видать. Пока не видать…
Старик только представляет, что где-то едет сено на телеге… Едет… Оно уже близко… Совсем близко…
Прошел еще один день. Осталось три, и он, Денис, пойдет в школу. Наконец-то. Надоело болеть. Ну ее, болезнь. Некоторые думают, что лучше болеть, чем учиться. Сначала, если честно, и он так думал. Но дома же – скука, какой свет ни видывал. Мама на работе, бабушка готовит на кухне и смотрит свои сериалы. Дед Владимир тоже занят делом: у него на центральном городском рынке есть свое место, где он продает людям разные железки – от гвоздя до амбарного замка.
Про деда Денис знает немного: бабушка познакомилась с дедом в санатории, с того времени он и живет с ними вместе.
Денис лежит на диване под одеялом, втягивает носом острый запах жареного мяса, который сочится из кухни, где топает-стучит бабушка. Лежит и думает: «Эх, если бы включить магнитофон!»
Нельзя. Он – дедушкин. Бабушка, понятное дело, не разрешит. Обязательно скажет: «Ты что, неслух малый, опять прогноз погоды хочешь услышать? Не связывайся ни с дедом, ни с его магнитофоном. Так лучше будет. Потерпи. Мама же обещала тебе: соберет денег и купит».
Хм, дед Владимир. Жадина – что с него возьмешь? А про погоду – так это правда. Просил уже: дай посмотреть, дедушка… Лучше бы и не спрашивал. Зашагал, набычившись и заложив руки за спину, из кухни в комнату, из комнаты на кухню, пыхтел, словно самовар: «Дай посмотреть, вишь ты! Дай! Как все просто! А кто мне дал? Хоть раз, а? Всего своим мозолем достигал. Я же, чтобы собрать денег на эту штуковину, на своем базаре прозябал и в сорокаградусный мороз, и жарился, как тот карась на сковородке, в зной. А вам – дай. Что же тогда будет с вещью, если я каждому начну давать? Я же для себя купил маг, или как он там называется. Магнитофон, одним словом. Для себя. Нет, я не запрещаю: при мне смотри. Под контролем. Не жаль. Но без меня и не думай брать его».
И не только один магнитофон жалеет дед Владимир – всё. Что ни попросит у старика Денис, в ответ тот начинает рассказывать про погоду, гнилую и гиблую, во время которой ему пришлось зарабатывать деньги.
– Кушать будешь? – выглядывает из кухни бабушка Юля.
Денис крутит головой: нет.
– Будешь! – повышает голос старуха и исчезает.
