— Оттава по вашему вызову, сенатор. На проводе Бонар Диц. Вы будете разговаривать отсюда?
— Нет, я отправлюсь в спальню.— Старик выпрямился, пытаясь подняться с кресла, но снова опустился, словно ему не хватало сил встать на ноги.— Бог мой, что-то я отяжелел сегодня.
Озабоченная Шарон подбежала к нему.
— Тебе помочь, дедушка? Тебе нельзя переутомляться.
— Чепуха! — Сенатор протянул руку и с помощью Шарон поднялся с кресла.
— Позвольте мне, сэр.— Алан предложил ему свою руку.
— Спасибо, мой мальчик, не нужно. Я еще не настолько немощен, чтобы передвигаться с посторонней помощью. Правда, мне нужна небольшая поддержка для преодоления земного притяжения, но передвигаюсь я сам и надеюсь, так будет всегда.
С этими словами он прошел в спальню и прикрыл дверь за собой, но не плотно.
— У него плохо со здоровьем? — спросил Алан.
— Не знаю,— ответила Шарон, глядя на дверь, затем, повернувшись к Алану, добавила:—Если даже и так, он ничего не позволяет мне делать для него. Почему мужчины так упрямы?
— Я не упрям.
— Вот как! — Шарон рассмеялась.— На вас упрямство находит временами. Однако давайте завтракать.
На столе стояла супница, горшочек с креветочным паштетом, тушеная индейка, приправленная соусом кэрри, отварной язык в желе. Пожилой официант торопливо подошел к столу.
— Спасибо, не нужно, мы обслужим себя сами,— сказала ему Шарон.
— Пожалуйста, мисс Деверо.— Почтительно склонив голову, официант закрыл за собой дверь, оставив их наедине.
Алан разлил бульон в две чашки и подал одну Шарон. Они пили его стоя.
Сердце Алана усиленно бухало в груди.
— Когда закончатся наши юридические дела, мы будем еще встречаться? — медленно спросил он.
— Надеюсь,— улыбнулась Шарон,— иначе мне придется торчать в судах все время.
Он снова ощутил аромат ее духов, который впервые взволновал его в доме на Драйв-стрит, уловив в глазах Шарон какую-то веселость и, кажется, что-то еще.
Поставив на стол свою чашку с бульоном, Алан решительно сказал:
— Ну-ка, дайте сюда вашу!
Шарон запротестовала.
— Но я еще не допила.
— Не важно.— Он отобрал у нее чашку и поставил ее на стол.
Он протянул к ней руки, она сделала движение навстречу, их лица оказались рядом. Он обнял ее, их губы встретились. Все завертелось у него перед глазами, словно он поплыл по воздуху в блаженном полете.
Спустя какое-то время, робко коснувшись ее волос, он прошептал:
— Мне хотелось сделать это со времени нашей первой встречи рождественским утром.
— И мне тоже,— счастливым голосом произнесла Шарон.— Почему ты так долго ждал?
Они поцеловались снова. Из-за неплотно притворенной двери до них доносился голос сенатора, словно откудато из иного мира: «Так что пора ударить, Бонар... Естественно, вы и будете руководить в парламенте... Хауден перешел к обороне. Великолепно, сынок, великолепно!» Его слова казались Алану бессмысленными, не имеющими к нему никакого отношения.
— Не бойся, что дедушка вернется,— прошептала Шарон,— когда он разговаривает с Оттавой, он висит на телефоне часами.
— Помолчи,— ответил Алан,— мы зря теряем время.
Через десять минут разговор закончился, и они оторвались друг от друга. Потом в комнату медленным шагом вошел сенатор. Он осторожно присел на диванчик, стоявший перед столом. Ему бросилось в глаза, что завтрак почти не тронут, но он промолчал.
Подождав, когда восстановится дыхание, сенатор заявил:
— А у меня есть приятная новость.
Возвращаясь на землю, Алан спросил, стараясь говорить деловым тоном:
— Правительство уступило? Дювалю разрешили остаться?
— Нет-нет,— старик отрицательно замотал головой.— Если бы такое случилось, то это нарушило бы наши планы.
— Тогда что? — Алан уже твердо стоял на земле обеими ногами. С раздражением он подумал, что опять, вероятно, здесь замешана политика.
— Говори же, дедушка, не тяни!
— Завтра в Оттаве,— торжественно объявил сенатор,— в палате общин, парламентская оппозиция начнет дебаты в поддержку нашего молодого друга Анри Дюваля.
— И как вы думаете, они пойдут ему на пользу? — спросил Алан.
Сенатор резко ответил:
— Вреда от них не будет, верно? И кроме того, они помогут Дювалю продержаться на газетных полосах.
— Да,— согласился Алан,— возможно, это нам поможет.
— А я уверен, мой мальчик. Когда сегодня вы будете присутствовать на дознании, не забывайте, что рядом с вами во имя доброго дела работают и другие.
— Благодарю, сенатор, не забуду.— Алан глянул на часы: надо было спешить. Продолжая остро чувствовать близость Шарон, он подошел к стенному шкафу, где висело его пальто.
— Кстати, если уж речь зашла о сегодняшнем дознании,— сказал сенатор Деверо,— у меня есть маленькое пожелание.
Натянув на себя пальто, Алан повернулся:
— Какое, сэр?
В глазах старика мелькнула лукавая усмешка.
— Было бы неплохо,— сказал он,— если бы перед слушанием вы стерли с лица следы губной помады.
Без пяти минут четыре клерк любезно провел Алана в комнату административного совета в здании департамента иммиграции, где должно было состояться специальное расследование дела Дюваля.
