Как заметил Алан, комната выглядела сугубо деловой, около пяти метров в ширину и вдвое больше в длину. Низ стен был отделан полированными панелями, выше которых все стены до самого потолка были выложены глазурованной плиткой. В комнате не было ничего лишнего: в центре стоял канцелярский стол, вокруг него — аккуратно расставленные пять деревянных стульев. На столе перед каждым стулом лежал блокнот с отточенным карандашом. Вдоль стола, на равном расстоянии друг от друга, строго по линейке, стояли четыре пепельницы. На отдельном столике виднелся графин с водой и стаканы. Больше здесь ничего не было.
В комнате уже находились три человека. За столом, перед открытым блокнотом, сидела стенографистка, рыжеволосая девушка, которая лениво разглядывала сейчас свои наманикюренные ногти. В конце стола с непринужденным достоинством расположился А. Р. Батлер. С ним разговаривал приземистый мужчина с усами щеточкой — тот самый, что сопровождал Эдгара Креймера в суде.
А. Р. Батлер первый заметил Алана.
— Добро пожаловать и примите наши поздравления! — расплылся в широкой улыбке старый адвокат, протягивая ему руку.— Судя по дневным газетам, мы видим перед собой национального героя. Вы уже просмотрели прессу?
Алан в смущении кивнул. Расставшись с Шарон и сенатором, он купил дневные выпуски газет «Пост» и «Колонист». В той и другой репортаж из суда подавался как гвоздь номера, на первых полосах, тут же красовался портрет самого Алана крупным планом. Репортаж Дэна Орлиффа пестрел такими фразами, как «хитроумный юридический ход», «удачный удар Мейтланда», «тактическая победа над мракобесами». В «Колонисте», освещавшем дело Дюваля более сдержанно, было меньше восторгов, хотя факты давались относительно верно.
— Ну,— сказал А.Р. Батлер добродушно,— кем бы мы, юристы, были, если бы не пресса? Газета — единственная реклама, которая нам дозволяется. Кстати, вы знакомы с господином Тэмкинхилом?
— Нет,— ответил Алан,— не сподобился.
— Джордж Тэмкинхил,— представился мужчина с усами. Они пожали друг другу руки.— Я служу здесь, господин Мейтланд, и буду проводить дознание от имени департамента.
— Мистер Тэмкинхил имеет богатый опыт в такого рода делах,— сказал А. Р. Батлер.— Вот увидите, он будет абсолютно беспристрастен.
— Благодарю,— поклонился Алан. Что ж, поживем — увидим, решил он. По крайней мере хорошо уже то, что допрашивать станет не Эдгар Креймер.
Послышался стук в дверь, и чиновник в форме иммиграционной службы ввел в комнату Анри Дюваля.
Когда Алан видел молодого скитальца последний раз, тот был одет в грязную, замасленную робу, лицо было в пятнах мазута, а волосы слиплись от пота после работы в трюме «Вастервика». Сейчас он выглядел чисто вымытым и побритым, длинные черные волосы аккуратно расчесаны. Одет он был просто: в залатанные штаны и заштопанный морской бушлат, на ногах — старенькие парусиновые туфли, подаренные, вероятно, кем-нибудь из матросов.
Но по-прежнему выражение его лица и глаза приковывали к себе внимание: округлое мальчишеское лицо с резкими чертами, глубоко посаженные глаза — умные и просящие, скрывающие в глубине усталость и тревогу.
Кивком головы Тэмкинхил отпустил чиновника.
Стоя у дверей, Анри переводил взгляд с одного присутствующего на другого, остановившись наконец на Алане, при виде которого он просиял улыбкой.
— Как поживаешь, Анри? — Алан двинулся к нему навстречу, чтобы быть рядом с ним. Он ободряюще прикоснулся к руке Анри.
— Я поживать хорошо,— ответил тот и с надеждой заглянул в глаза Алану.— Я буду работать Канада? Я останусь?
— Нет, Анри, пока нет,— покачал головой Алан.— Вот эти джентльмены хотят задать тебе несколько вопросов. Они проведут дознание.
Молодой человек огляделся, затем, заметно нервничая, спросил:
— А вы остаться со мной?
— Да, я буду присутствовать.
— Господин Мейтланд,— обратился к нему Тэмкинхил,— если вы хотите побыть наедине со своим клиентом, мы можем предоставить вам такую возможность — мы удалимся из комнаты на несколько минут.
— Спасибо, не нужно,— ответил Алан с признательностью,— но мне хотелось бы сказать ему пару слов.
— Ради Бога...
— Анри, это господин Тэмкинхил из канадской иммиграционной службы и мистер Батлер, адвокат.— При каждом имени Дюваль поворачивал голову к тому, кого называл Алан, и приветствовал его вежливым поклоном. — Они будут задавать тебе вопросы, а ты должен честно отвечать на них. Но ничего не утаивай. Понял?
Энергично кивнув, скиталец выразил согласие.
— Я буду говорить правда, я всегда говорить правда.
Обращаясь к Алану, А. Р. Батлер заявил:
— С моей стороны вопросов не последует. Я здесь всего-навсего наблюдатель.— Он ласково улыбнулся.— Можете считать, что моя миссия состоит в том, чтобы проследить, как соблюдается законность.
— Если уж на то пошло,— сказал Алан,— такова и моя миссия.
Джордж Тэмкинхил уселся во главе стола и официально объявил:
— С вашего разрешения, джентльмены, если вы готовы, мы начнем.
Алан Мейтланд и Анри Дюваль уселись по одну сторону стола, стенографистка и А. Р. Батлер — по другую.
