— Ну, сабелька была, — пожав плечами, дал ответ Данила. — Таксебешная, железка железкой.
— Ну вот, и у вас, выходит, трофей есть, — усмехнувшись, рассудил Гончаров.
— Как бы одним отрядом ведь шли, — проворчал подхорунжий. — Одно, стало быть, дело все делали, а как трофеи делить — так, значит, врозь.
— Если бы твой дозор персов не проморгал, Данила Лукьянович, слова бы тебе про трофеи не сказал, — твёрдо проговорил Тимофей. — А так, извини, сами виноваты, без обид, третью долю получите. Скажешь, несправедливо?
— Справедливо, — вздохнув, примирился тот. — Твоя правда, Тимофей. Ладно, быть по сему. Пойду я распоряжусь, чтобы устраивались, и так вон до полуночи провозились уже. И с меня по пятёрке на каждую вашу караульную. Так правильно, по совести будет.
— Вашблагородие, вставайте, вас старшо́й казачий кличет, — разбудил Тимофея Ярыгин. — На улице он стоит, поднимайте, говорит, своего офицера быстрей.
— Ночь ведь ещё, — проворчал, натягивая сапоги, Гончаров. — Как будто бы и не ложился, и вовсе не спал даже. И чего так рано, утром ведь условились вставать!
— Растолкали? — хмыкнул, увидев его, Глазин. — Ну извиняй, Тимофей, в Амамлах, как придём, отоспишься, ежели, конечно, персы позволят. Слушай меня внимательно, — понизил он голос. — Мы тут пленных настойчиво поспрошали, и ещё местные, которые на персов злые, нам тоже кое-что поведали. В общем, с их слов, получается, что из Эривани в нашу сторону вышла конница Мехмед-Али-хана и пока встала в Аштараке. С него же прямой путь к нам на Амамлы, на Артик и на Гюмри открывается, так что удобное там для изготовки место. А самое главное — это то, что взятый нами на дороге пленный поведал! — Подхорунжий поднял вверх палец. — Так вот, этот самый пленный и говорит, что из Тебриза вышло большое персидское войско под предводительством самого Аббас-Мирзы и сейчас движется в сторону Эривани. Как только оно туда подойдёт, эриванский Хусейн-Кули-хан тоже сразу в набег со своей конницей выйдет. Смекаешь, какие большие силы супротив нас собираются?
— Одна-ако, — покачав головой, удивился Гончаров. — А вдруг врёт ваш пленный или путает?
— Да не-ет, не похоже, что врёт, — нахмурившись, возразил Глазин. — Мы его правильно спрашивали. Которого вы в сеннике нашли, он тоже, конечно, не молчит, что-то бормочет, но вот что — никак не разобрать. У персов ведь в войске много всяких народов собрано, этот на себя показывает и про какой-то там хорасан чешет. В общем, вот что я предлагаю, Тимофей, чтобы убедиться, что наш язык не врёт. Предлагаю ещё немного на юг проехать, а пленных обратно в Амамлы к нашему начальству отправить, пусть и они их там сами хорошо поспрашивают. Ну и трофеи с ними можно заодно увезти. Вдруг погоня случится и нам налегке придётся уходить? Боюсь, тогда всё бросить придётся.
— Всё правильно, разумно, — согласился с Глазиным Тимофей. — Давай так и сделаем, Лукьянович. Кого обратно пошлём?
— Да я хоть тот же десяток Смаги выделю. Думаю, что хватит его одного. На пять захваченных коней и пленных посадим, и весь трофей приторочим, а самим нам на юг нужно поскорее выходить. Если персы рядом, то могут за нами отряд снарядить, эти-то, которых мы ночью напугали, небось, уже доложатся про страшных русских.
Примерно через час из селения на тёмную дорогу вышло два отряда, тот, что поменьше, направился на север в сторону Амамлы, а больший, выслав вперёд головной дозор, пошёл на юг к Эривани.
Часа три сводный отряд шёл по Эриванскому тракту на юг в полной темноте, и уже на рассвете стали видны старинная часовня и монастырь, сложенные из тёмного камня.
— Ну что, делаем небольшую передышку и дальше двинем? — спросил у ехавшего рядом Гончарова подхорунжий. — Мыслю я, нельзя нам сейчас долго стоять, пока свежо, поближе бы к Аштараку нужно подойти, а это часа два пути, не больше. Дальше по жаре опять мы замедлимся.
— Согласен, — усмехнувшись, сказал Тимофей. — Коли уж поспать нам не дал, то хоть по прохладе пока можно ехать.
— Исай, а ну подь сюда! — Глазин махнул уряднику, и тот, развернув коня, подскакал ближе. — Скачите через село, оглядитесь, и если спокойно, дальше пару вёрст по дороге проедете, — давал наставления командир. — Там два дома у малой речушки, вот и встанете в охранении. Смотри у меня, Исай, внимательно всё оглядывайте, чтобы не как в прошлый раз, а то красней за вас!
— Понял я, Данила Лукьянович, каюсь, не углядели. — Казак склонил голову. — Думали, тихо же, местные в полном покое, а тут уж смеркалось, дальний выезд, и не проверили, а там вона чего. Виноват.
— Винова-ат, — протянул подхорунжий. — Ладно без нашей крови обошлось, чужую драгуны взяли, а то было бы тебе! — И погрозил кулаком. — Ну всё, скачите уже. Светлеет, теперь можно и побыстрее ехать.
