Алагяз был приличным по местным меркам селом в полсотни домов. Тут даже была своя базарная площадь, но самое главное, здесь было ответвление дороги на Артик, с которого на юг отходила ещё одна дорога к персам. Не зря же туда выставили третий эскадрон капитана Ирецкого. По словам Данилы, в Алагяз разъезды персов или ханцев из Эривани наведывались довольно часто и пару раз у них даже случались перестрелки с казаками. Отряды противников были примерно равные, сшибаться по-серьёзному на приграничье никто не желал, и обходилось пока без пролития крови.
— А вот поберечься нужно, — рассматривая из-под сложенной козырьком ладони село и его окрестности, проговорил подхорунжий. — Вдруг тут пара-тройка сотен конницы за поворотом стоит? Выскочат намётом и обратный путь нам отрежут, вот и будет тогда «разведка». Кирюха! — подозвал он урядника. — Ты со своими проедь пару вёрст по дороге на Артик. Исай, а ты с десятком по селу проскочи на Эриванский тракт да оглядись.
— Добро, — сказал, кивнув, казаки, и два небольших отряда с оглядкой поехали вперёд.
— Пошли, Тимофей, чуть ближе к селу подъедем, — предложил Глазин. — У брода встанем, если погоня за моими случится, прикроем их огоньком, там самое удобное для этого место.
— Мушкеты из бушматов долой! Готовность к стрельбе! — скомандовал взводу Гончаров. — В одну шеренгу разобрались. Ждём разведку! Если что, огнём казаков прикроем!
Драгуны, отщёлкнув курки ружей, всматривались вперёд, туда, где за рекой виднелись дома селения. Там пока что было спокойно. Прошло не менее получаса, как с южной стороны дороги показалось два всадника.
— О-о, это от Исая скачут, — всматриваясь в подъезжавших, проговорил Глазин. — Точно евойный Ермак.
— Старшо́й, в селе и на Эриванском тракте спокойно! — остановив коня у брода, прокричал казак. — Сказывают, вчера дозор персов около обеда в село заезжал, пару часов отдохнул и обратно поехал.
— Пошли! — Подхорунжий махнул рукой. — На базарной площади пока встанем. С неё как раз дорожный поворот на Артик будет. Там и Кирюху подождём.
Проезжая по длинной главной улице села, посматривали по сторонам. Кое-где за каменными заборами отмечали мелькание голов. Местные, привыкшие уже к наездам вооружённых людей, вели себя осторожно, женщин и детей вообще не было видно. К расположившимся на базарной площади русским скоро вышло человек пять старцев.
— Ата, кушать, кушать, ам-ам купить, — жестикулируя, пояснял им Данила. — Деньги, деньги: динар, рубль, куруш, акче. — И потряс мешочком с серебром.
Старики, горестно подвывая и так же живо жестикулируя, пытались до Глазина что-то донести.
— Нет у них ничего, — вслушиваясь в бормотание, перевёл Ермак. — Говорят, что всё уже персы выгребли. Ни за какое серебро не смогут ничего продать, сами голодают.
— Да и пёс с ними, — не расстроился подхорунжий. — Своим, седельным запасом подкрепимся. Вона Кирюха уже со своими к нам едет. — Он протянул руку в сторону показавшихся на дорожном повороте всадников. — Спокойные, значит, ничего не увидали эдакого.
— Нет там свежих следов, Данила Лукьянович, — подъезжая, доложился урядник. — Старые конские, да, разглядели. Но им точно больше суток.
— Ладно, добро, — сказал Глазин. — Смага, десяток свой разбивай на две половины. Одну на Эриванский выезд из села ставь, вторую на Артик, приглядывайте там за дорогами. В седле сидя, переку́сите, чать, уж не впервой такое.
В это время остальные десятки казаков и отделения драгун столпились у каменного колодца на базарной площади. Зачерпнув бадьёй воду, её тут же разливали по опустевшим флягам, а кто-то умудрился уже скинуть мундир с рубахой и, покрикивая, обливался холодной водой.
Тимофей достал из седельной сумы пласт вяленого мяса и несколько сухарей. Один из плотных тёмных кирпичиков сунул Янтарю. Конь мотнул головой и захрустел.
— Хорошо живёте, драгуны, — хмыкнул Глазин. — И у кого только бастурму прикупили? В Амамлах её уже нынче не найти, раньше тоже бывалочи выторговывали у местных, пока мушкетёрских рот не нагнали.
— Сам не знаю, Данила, ребята у меня ушлые, находят где-то, а я и не лезу, — усмехнувшись, объяснил Тимофей. — На вот, держи. — И достал из сумы ещё один кус.
— Благодарствую, не откажусь. — Тот взял гостинец. — Это ты правильно. Чего же к младшо́му лезть, коли он для всех благое делает? На-ка. — И протянул Гончарову флягу. — У тебя, небось, уже горячая, а мне из колодца только что свежей налили. Ты бы лучше тоже сменил, вода тут хорошая.
Напоив коней и отдохнув, отряд отправился дальше. Впереди был самый трудный, полуденный переход, в конце которого людей и коней ждал ночной отдых.
