Джилрой, сидя за низким столиком с Султаном-Али в дальней комнатушке, пил чай и с большим удовольствием наблюдал за покупателями, заходившими в лавку. Чаще всего заходили туземцы, которые с азартом торговались, прежде чем купить себе какую-нибудь безделушку. Заходили степенные раджи, свита которых ожидала своего повелителя на веранде. Они в основном покупали всякие редкости или богатые ожерелья для своих гаремов. Заходили и грозные на вид патаны из высокогорных селений. С ними Наби-сахиб, так звали торговца, разговаривал с суровым, властным видом, но в конце каждого свидания совал незаметно в карман монету или какую-нибудь безделушку.
Как объяснил Султан-Али, это были его люди. Таким образом, они, не вызывая ни у кого подозрения, доставляли ему свои донесения и записки от пандитов.
– Наби! – позвал он.
Когда в комнату поспешно зашел торговец, Султан-Али его нетерпеливо спросил на местном наречии:
– Что слышно в горах о восстании?
– Е-53 сообщил, что в Читрале готовится нападение на форт и захват перевала. Е-99 из Вахана сообщил, что видел отряд русских, которые двигались вдоль Гиндукуша, оставляя после себя кресты и каменные пирамиды, – быстро перевел Султан-Али слова своего родственника и помощника.
– Что за русские? Сколько их? Вооружены они или нет? В каком направлении они двигаются в настоящее время? – все эти вопросы Джилрой выпалил в несколько секунд, как из пулемета. Правда, Султан-Али переводил его слова намного дольше.
Услышав ответ Наби, он сказал:
– Верный человек передал на словах только это и записку.
Торговец вытащил из-за пазухи свернутый в несколько раз листок и протянул его офицеру.
Джилрой торопливо и в то же время бережно развернул бумагу.
– Написано на хинди, – удовлетворенно сказал он и принялся читать.
– Сахиб, о чем там написано? – сгорая от любопытства, спросил Султан-Али, увидев, что лейтенант, прочитав, положил листок во внутренний карман своего толстого твидового пиджака.
– О том, что русские находятся у наших границ! Более подробно я доложу полковнику О’Нейлу после окончательного перевода и изучения записки… А скажи-ка мне, Султан-Али, – задумчиво, после небольшой паузы спросил офицер, – не было ли посланий от Мирзы из Вахана?
Отправив купца за прилавок, Султан-Али удивленно взглянул на Джилроя.
– Полковник, сахиб, учил меня никогда не называть имен своих доверенных людей. Он придумал цифровое обозначение каждому из них. Мирза из Вахана – это «Е-99».
– Вы хотите сказать, что у вас около сотни агентов?
– Ну, что вы, сахиб! За то время, что я прислуживаю полковнику, умерли от болезней, убиты или сбежали от нас около восьмидесяти человек. Постоянно выходят на связь не больше десятка. Что с остальными, неизвестно.
– Но ведь те, кто сбежал, могут рассказать обо всем, что знают!
– Могут! Но не скажут ни слова.
– Почему?
– Да потому, что за связь с англичанами им грозит неминуемая смерть.
– А если кто-то все-таки наведет врагов на эту лавку?
– Аллах велик! – спокойно промолвил Султан-Али. – У меня родственников много, – многозначительно добавил он.
– Скажите, а я могу как-то поощрить этого Е-99?
– В этом нет необходимости. Вместе с узелком с одеждой, через посыльного, Наби передал ему 10 рупий серебром. Я думаю, что это неплохая награда.
Тайно возвратившись в форт, где гарнизону почти каждый день приходилось отбивать атаки фанатиков, Джилрой сразу же, не заходя к полковнику, заперся в своей секретной комнате, решив вплотную заняться переводом довольно объемистой записки.
Глядя в подслеповатое оконце, выходящее на плац, который из-за постоянного обстрела пустовал, лейтенант, прежде чем взяться за перевод, задумался. Идея омыть свои краги в водах Инда не покидала Уинстона с тех самых пор, как рука судьбы указала ему именно Индию. И чтобы в ожидании назначения в эту восточную колонию не терять время, он в свободное от службы время серьезно занялся изучением хинди. В последнее время Европа, вслед за Британией, с большим интересом смотрели на Восток, и потому в местах, где ему приходилось служить, найти знатоков индийских наречий было не трудно.
По прибытии в Индию Джилрою казалось, что он, в отличие от многих ветеранов, не один год прослуживших в этой богатейшей британской колонии, в совершенстве знает хинди. Но первое же знакомство с донесениями пандитов показало, что он только-только приоткрыл завесу таинственности одного из древнейших языков на планете. И тогда он приобрел многотомный словарь и подолгу изучал хинди уже самостоятельно. Вот и теперь, разбираясь в хитросплетении горского диалекта и хинди, он пытался с помощью словаря найти наиболее соответствующий оригиналу перевод.
Сообщение было достаточно важным и в то же время достаточно тревожным.
