– Не надо! – остановил его Баташов. – Через несколько минут на свежем воздухе они придут в себя.
Спустившись в долину, где вместо пустынных и голых скал вдоль бурной горной речки колосился на ветру ковыль, а вдалеке виднелись пасущиеся табуны, штабс-капитан объявил привал.
Не прошло и часа, как передовой дозор обступили туземцы. Разузнав, в чем дело, к палатке начальника отряда подлетел есаул Порубий.
– Господин штабс-капитан, – радостно доложил он, – верноподданный слуга императора российского Ислам-бек приглашает вас и господ офицеров на праздник. Тамаша называется.
– А по какому случаю торжество?
– По случаю прибытия русской армии на Памиры.
– Ну какая мы армия? – удивился Баташов.
– А для них, господин штабс-капитан, и отряд наш как армия. Им все одно, лишь бы еще раз доказать свою преданность Ак-паше.
– Ну что ж, передайте беку, что мы приглашение принимаем. Объявите по отряду мой приказ: ночевать будем здесь. Всем привести себя в порядок. Организуйте круглосуточное охранение.
– Будет исполнено, господин штабс-капитан, – и Порубий, вскочив на коня, поскакал к палаткам казаков.
Часа через два кавалькада офицеров, облаченных в белую парадную форму, на рысях выехала из лагеря и направилась к огромной белой юрте, стоящей в центре крупного туземного аила.
На краю селения русских офицеров встретил сам бек в расшитом золотом халате с большой серебряной медалью на груди.
– Я рад приветствовать воинов Ак-паши в своем родовом аиле. И хочу засвидетельствовать глубокоуважаемому начальнику русского отряда свою верноподданность и покорность. Готов помочь вашей экспедиции всем необходимым, – на русском языке приветствовал гостей Ислам-бек, низко поклонившись.
Баташов легко соскочил с коня и, приблизившись к беку, протянул ему руку.
– Я искренне рад видеть вас, господин Ислам-бек, в здравии и достатке. Позвольте от имени генерал-губернатора Туркестана поблагодарить вас за службу Империи Российской и вручить вам подарки… Хорунжий Ивакин, соблаговолите передать наши подарки уважаемому Ислам-беку.
Расторопный казак снял со своего седла небольшой сундучок, окованный серебряными полосами, и протянул его беку.
Тот, склонив в поклоне голову, принял подарок и тут же передал его двум джигитам в богатых халатах, сопровождавшим его.
– Господа, прошу вас в мою гостевую юрту, – пригласил офицеров Ислам-бек и поспешил вперед, чтобы самому приподнять полог белой юрты.
В войлочном, конусообразном, богато украшенном доме собрались самые уважаемые аксакалы, ближайшие родственники Ислам-бека, в расшитых серебром и золотом халатах, среди которых особо выделялся мулла в высокой белоснежной чалме хаджи. При появлении русских офицеров все почтительно встали. Обменявшись с гостями приветствием, туземцы, разгладив свои бороды, опять чинно уселись в прежнем порядке. Офицеры заняли самые почетные места рядом с беком.
Подали ароматный плов. Во время торжественного обеда в юрту вошел красивый, стройный юноша с хищным, разбойничьим лицом, не лишенным некоторого величия. Он сдержанно улыбнулся и, уважительно произнеся:
– Салам алейкюм! – пожал каждому из офицеров руку.
– Это мой старший сын, Ибрагим-бек, – с гордостью в голосе сказал хозяин.
За разговорами время неумолимо клонилось к вечеру, и Ислам-бек, после подачи чая и сладостей, объявил:
– Господа офицеры, я предлагаю вам отдохнуть в юртах, которые для всех вас уже заранее подготовлены. Утром будет продолжение праздника!
Прекрасные, уютные юрты были застланы коврами, на которых горами лежали пахнущие снегом и высокогорными лугами подушки и одеяла. После трудного перехода все это казалось настоящим раем. Офицеры, долго не раздумывая, быстро погрузились в глубокий, здоровый сон.
Утром весь аил разбудили звуки громадных труб, от которых задрожали даже стены юрт.
Баташов, так же как и его заместитель, отдыхавший в одной из самых роскошных юрт, были принуждены заткнуть уши, чтобы не лопнули перепонки.
– Что это такое? – удивленно спросил он есаула.
– То на тамашу всех скликают, – уверенно заявил Порубий. – Треба поторапливаться, господин штабс-капитан, – добавил он и, быстро накинув мундир, первым вышел наружу. Следом вышел и Баташов.
По аилу взад и вперед скакали всадники в праздничных халатах. На краю селения стояли огромные котлы, в которых варился плов. Запах дыма и жареного мяса, смешанный с конским потом проносящихся мимо юрт лошадей, щекотал ноздри не только гостей, но и джигитов, подвигая их на самые сумасбродные аллюры и прыжки, лишь бы заслужить похвалу аксакалов, собравшихся несмотря на раннее утро на специально построенном за ночь помосте.
Увидев штабс-капитана, от помоста отделился всадник на белом коне и поскакал к гостевой юрте. Соскочив с коня, он низко поклонился начальнику отряда и что-то сказал на своем языке.
– Ибрагим-бек выражает вам, господин штабс-капитан, искреннее уважение и приглашает вас и господ офицеров принять участие в тамаше, – перевел Порубий, прекрасно знавший многие туземные языки и частенько заменявший в походе переводчика.
