Активно поддержали политический террор и германцы, проживающие в Галиции. Так, организация «Deutscher Ostmarkenverein» – «Германское Общество восточных приграничных земель» – уже не только установила контакты с галицкими украинофилами, но и сплачивает их для своих далеко идущих целей. Это и понятно, ведь это для них прекрасный «человеческий материал» для совершения диверсий в случае войны с нами. Таким образом, на почве противостояния России возникала общность интересов немцев в восточных землях Германии и украинофилов в Галиции. После убийства Потоцкого до крайности ожесточился курс Вены на уничтожение русинской, как в правительстве назвали «москвофильской», интеллигенции. На процессах, проведенных против нее австрийскими властями с помощью провокаторов в Ламберге, основными доказательствами злонамеренности обвиняемых и их связи с русской разведкой стали напечатанные в России богослужебные книги и Святое Писание, и даже изъятый при обыске гоголевский «Тарас Бульба». Кстати, за донос на «москвофила» власти Галиции выплачивают премии от 50 до 500 крон. Получило финансовую поддержку венского правительства и польское, так называемое «сокольское» движение, направленное против нашей страны, где местная молодежь проходит усиленную военную и частично разведывательно-диверсионную подготовку. Центрами «сокольских» организаций стали Краковский, Тарновский, Ряшевский, Перемышльский, Ламбергский, Станиславовский и Тарнопольский округа. По имеющимся у меня данным, численность организаций достигает более 40 000 человек. Кроме «соколов», в Галиции существуют еще стрелковые союзы, стрелковые дружины и военный союз. Кроме польских, там функционируют и две схожие по типу организации украинских националистов, так называемые «мазепинцы» – «Русский Сокол» и «Сечь». Всего эти организации объединяют около двух с половиной тысяч филиалов, в которых насчитывается около 135 000 членов. Это хорошо организованная сила, в негативном отношении которой к России сомневаться не приходится. Ее существование и допускается австрийскими властями именно с целью противостояния русскому влиянию на население Галиции в мирное время и русской армии в военное. Вот в такой до предела накаленной русофобской атмосфере нам и приходится работать, – с нескрываемой горечью в голосе промолвил Олферьев.
– Да-а! – задумчиво промолвил Баташов. – В такой обстановке необходимо срочно перестраивать работу с заграничной агентурой. Если раньше мы основной упор делали на русинов, ориентированных на Россию, то теперь нужно больше привлекать к работе поляков, имеющих родственников в Галиции. Наши люди должны быть не только среди польских «соколов», но и среди украинских националистов.
– Вы правы. Я уже думал об этом, – поддержал Баташова консул, – и у меня есть на примете надежные люди, для которых я подготовил легенды, в основе которых лежит недовольство политикой царских властей в Варшавском генерал-губернаторстве и устремление их к государственной самостоятельности Польши. Среди них есть железнодорожники, почтовые и телеграфные служащие и даже один ясновельможный пан. Кстати, пан Гурский, железнодорожный служащий, он проведет вас окольными путями на вокзал и незаметно для филеров посадит в вагон. Вот вам билет первого класса на скорый поезд Ламберг – Перемышль – Краков…
В вагоне народу было немного. Баташов, со всеми удобствами разместившись в купе и развернув заблаговременно купленный в Варшаве номер газеты «Новое время», углубился в чтение. Несколько полос было отдано злободневной теме аннексии Боснии и Герцеговины, выражалось возмущение действиями Австро-Венгрии и ее союзников и сожаление правящим домам этих стран. Просмотрев мельком несколько фотографий из великосветской хроники, он остановился на детективе под названием «Воспоминания о Шерлоке Холмсе», который печатался в этом издании с продолжением. Подполковнику нравился малоразговорчивый и изобретательный лондонский детектив, который действовал зачастую вопреки всякой логике.
Дочитав очередное похождение Шерлока Холмса до конца, Баташов направился в вагон-ресторан. Проходя по коридору, он сразу же заметил у крайнего купе сидящего на приставной скамейке прилично одетого господина. Используя дедуктивный метод Шерлока Холмса, он по ряду характерных признаков определил, что это явно не пассажир. Прежде всего потому, что он был в верхней одежде, хотя до ближайшей станции было еще далеко, кроме того, у него не было с собой ни чемодана, ни даже самого маленького саквояжа, без которых не обходится ни один путешественник, и, наконец, самое главное – он сидел на приставном стульчике в то время, как свободных мест в вагоне было предостаточно.
«Значит, – заключил Баташов, остановившись в тамбуре, – это или служащий железной дороги, или филер. Но все служащие в рабочее время должны быть в форме…»
В это мгновение подозрительный тип, не заметив Баташова, смотрящего в окно, спешно прошмыгнул в следующий вагон.
«Все правильно, это филер», – подумал Баташов и, развернувшись, направился обратно в купе.
