Перед отправлением комиссар достал из своего багажа аккуратно свернутую кольчугу, которая использовалась инквизиторами в исключительных случаях. В основном служители меча и факела работали и сражались налегке, ограничиваясь своими кожаными камзолами, и лишь изредка в виду предстоящего тяжелого боя облачались в настоящий доспех.
Кольчуга Барроумора отличалась исключительным качеством, с двойным плетением колец, и была посеребрена. Последнее было произведено специально для столкновения с демонами, которые, как известно, раздражались и теряли концентрацию вблизи серебра. Разумеется, это не могло спасти от их прямого физического воздействия, но существенно ослабляло противника.
Сам Кастор ни разу не использовал эту кольчугу, с тех самых пор как получил её в качестве награды за мистерионскую экспедицию. Не собирался он надевать её и сейчас: после недолгих пререканий, Барроумор заставил облачиться в доспех своего секунданта. Аполлосу кольчуга показалась тесноватой, но по росту и длине рукавов пришлась почти в пору.
Облачился в свою простую кольчугу и инспектор Дюран, поверх неё надев обычную сентинельскую котту. Гораздо интереснее было оружие, которое он взял с собой — прекраснейший мощный арбалет с двойнным окованным луком и блочным взводом. К нему же прилагался тубус с посеребренными болтами.
— Неплохое приспоспособление. — заметил Кастор. — Где же вы им разжились?
— Я был лучшим стрелком из своего выпуска в Эбендорфе. — объяснил Альберт с нескрываемой гордостью. — Подарок от кафедры.
— Хм… В мое время нам таких подарков не делали. Похоже, в Академии дела идут все лучше. — покачал головой Кастор.
— Это правда. — подтвердил Аполлос. — Первому фехтовальщику у нас подарили даггерландский меч с золочёной гардой.
— В моё время мы получали расписные грамоты с красивыми печатями, — вздохнул комиссар. — Хотя вы, по сравнению с нами, приходские сторожа.
— Ну разумеется, — усмехнулся Аполлос. — Раньше и трава была зеленее. Обычное старческое брюзжание.
Кастор ничего не ответил, окинув секунданта неожиданно добрым взглядом. "Да что с ним такое?" — пронеслось в голове у Аполлоса, которому было привычнее видеть комиссара в его мрачно-хладнокровном настроении.
Кавалькада из семнадцати всадников отправилась из Эшкебора за два часа до полудни. Уже с окраины города дорога пошла резко вверх, а через пол часа повела вдоль по гребню отрога.
— Доберемся к обеду… — доложил Дюран, ехавший с альденцами во главе колонны. — Нам повезло, погода ясная. В дождь было бы куда сложнее взбираться. Кстати, вот отсюда открывается отличный вид, посмотрите налево…
Внизу слева можно было видеть небольшое плато, ограниченное двумя отрогами срединных гор. Совершенно безлесное и каменистое, лишь кое где покрытое редкими клочками кустарника, оно выглядело довольно мрачно и не имело на себе никаких следов человеческой деятельности.
— Посмотрите внимательнее, в склонах видны выходы старых шахт. Они все закрыты уже двести лет, а когда-то здесь кипела работа. И Эшкебор, говорят, был другим. А справа вы можете видеть озеро Лок-Моин, на его берегу и располагается старое кладбище, я вам говорил о нем.
Внизу справа тоже открывалось ровное пространство, на котором блестела от солнечного света гладь округлого озерца, не больше ста ярдов в диаметре. Можно было разглядеть и тонкую нить тропы, ведущей к нему от Эшкебора, и неясное скопление надгробий на восточном берегу.
— Люди всё еще его посещают? — спросил Аполлос.
— Да, более-менее исправно. Горожане очень чтут своих прадедов, которые там похоронены. Несмотря на то, что эти прадеды в свое время вовсе не хотели лежать спокойно. Но с тех пор как решили проблему с некронами, это место считается относительно безопасным. Да и ходят туда целыми семьями, в отцовские дни, и на Всех Святых. Еще справа тоже есть шахты, но их не видно, потому что они с нашей стороны.
Дальнейшее восхождение к перевалу выдалось достаточно однообразным. Тропа, незначительно извиваясь, карабкалась вверх по каменистому серому склону, расцвеченному коврами вересковой поросли и жестким блеклым кустарником. Примерно через час пути сошел на нет вереск, а еще через пол часа исчезли последние признаки растительности. Осталась только сплошная россыпь холодных валунов и их осколков.
Воздух сделался значительно более холодным, то и дело обдавая всадников порывами горного ветра. Поодаль стали проноситься белесые обрывки облачного тумана.
Аполлос в какой-то момент оглянулся назад и впервые в своей жизни увидел землю с такой высоты. Сплошной зеленый ковер, на краю которого еще можно было различить россыпь Эшкебора, с расходящимися в стороны паутинками дорог. Еще дальше светлел среди лесов далекий Фонтез. Кое-где сверкали на солнце тонкие ленточки рек и глазки озер. А еще дальше все пространство растворял в себе голубой, непостижимый в своем величии океан воздуха.
— Вот, сейчас тропа уходит на утёс… — проговорил, наконец Дюран, и задержав взгляд на комиссаре, добавил, — Но к перевалу надо ехать прямо.
