— Эфенди, — крикнул ее обладатель, — после того, как ты оказал нам вчера столь высокую честь, мы хотим отплатить тебе добром за добро и намерены возглавить твой поход, чтобы весть о тебе разнеслась далеко за пределы этого селения. Я надеюсь, что ты не откажешь нам в нашей просьбе.
И без дальнейших предисловий вся процессия, сопровождаемая музыкальным гвалтом, пришла в движение. За околицей Халеф поблагодарил музыкантов, и они вернулись по домам. Мы же направились в сторону Варзы, откуда и прибыли вчера. Там мы отклонились от вчерашнего маршрута и направились в Йерсели.
Когда мы перебрались по мосту через реку Слетовска, я сказал Халефу:
— Поезжайте шагом, я кое-что забыл. Мне надо снова вернуться, но скоро я нагоню вас.
Они поехали вперед. Я вовсе не собирался возвращаться в деревню; у меня был совсем иной умысел, и я хотел скрыть его от портного. Я все еще считал его чужим человеком и не решался ему доверять.
Брат мясника жаждал мести; сомнений в этом не было. Он приготовил свою лошадь, чтобы преследовать нас. Если он и впрямь намеревался пуститься в погоню, значит, он отправился вслед за нами. Стоило подождать чуть-чуть, чтобы убедиться, надо ли его опасаться. Он наверняка поедет по здешнему мосту.
Я отвел лошадь в заросли кустарника, росшие на берегу, и сам спрятался здесь же, слегка пригнувшись. Теперь я принялся ждать.
Я не ошибся. Прошло всего пять минут, как появился всадник. На рысях он миновал мост. Под ним была гнедая лошадь с белым пятном на лбу; к седлу было приторочено ружье; сбоку свешивался гайдуцкий чекан. Его лицо было обезображено пластырем, начинавшимся еще под феской и пересекавшим лоб, нос и щеку.
Он не поехал в сторону Варзы, а последовал вдоль реки, вплоть до того места, где она сливалась с Брегальницей; проехав еще немного, он, наконец, повернул в сторону крутых склонов плато Йерсели.
Я осторожно последовал за ним, держа в руке свою лучшую подзорную трубу. Мой вороной так спокойно и аккуратно нес меня, что я не упускал из виду крохотной черной точки, в которую превратился всадник.
Он ехал по дороге, которая ведет из Караормана в Варзы, а я спешил за ним, следуя по степи, поросшей кустарником.
Мне уже не удавалось постоянно держать его в поле зрения, так как между нами вырастали кусты. Пришлось ехать вдоль его следа, и тот был довольно отчетлив.
По левую руку круто сбегали склоны плато. След привел меня к ним. Трава кончилась; показался булыжник. Теперь различить след было труднее, но все же я не терял его из виду. Я ехал вдоль каменистого откоса, прижимаясь вплотную к нему.
Вдруг — я едва успел одернуть вороного — я услышал прямо перед собой фырканье коня. Я как раз хотел обогнуть кустарник. Теперь я осторожно заглянул за край куста и увидел гнедого, привязанного к ближайшему стволу. Седло коня пустовало.
Когда мой вороной сделал еще один шаг, я заметил миридита; внимательно осматривая землю, он медленно пошел вперед и затем скрылся за ближайшим кустом.
Кого или что он искал? Я бы наверняка это узнал, но теперь я не мог следить за ним: если бы я поехал на лошади, он бы это заметил, а спешиться мне было нельзя, потому что я не в силах был бегать.
Мне оставалось сделать лишь одно, если на это хватило бы времени: обезвредить его оружие. Оно было пристегнуто к седлу. Вынимать пулю было некогда, но можно было сделать так, чтобы ружье дало осечку. При этом, если бы он меня заметил, я бы не уступил ему, не окажись только рядом его сообщников, которых он намеревался здесь встретить.
Итак, я выпрыгнул из седла, взял в руки штуцер — и для того, чтобы опираться на него при ходьбе, и для того, чтобы иметь под рукой надежное оружие. Теперь можно было рискнуть и пройти несколько шагов к гнедому. Встав рядом с ним, я схватил ружье с седла, взялся за курок и убрал капсюль. Затем, вытащив из куртки булавку — я всегда ношу с собой несколько штук, — я воткнул ее, как можно глубже и крепче, прямо в запальное отверстие. Повернув ее несколько раз влево и вправо, я надломил ее. Теперь отверстие было забито, и ружье так же мало годилось для стрельбы, как заколоченная пушка. Я снова вставил капсюль и опустил курок. Подвесив ружье к седлу так, как оно и висело, я заковылял к своему вороному и опять вскочил на него.
Однако сейчас я был слишком близко к миридиту. Я повернул назад, за кусты, и укрылся за ними. Через некоторое время я уловил цоканье копыт и голоса людей; они приближались.
— Времени довольно много прошло, — услышал я чей-то голос, и, если не ошибаюсь, то был Баруд эль-Амасат. — Мы не хотим целый день впустую красться за ними; лучше поедем вперед и подождем их. Пока они прибудут, мы отдохнем.
— Эти собаки слишком поздно отправились в путь, — ответил другой; его голос я не узнал, но, вероятнее всего, это и был миридит. — Я тоже много времени потерял. Теперь надо спешить.
— Смотри-ка, чтобы снова не сесть в лужу, как вчера.
— Вчера было совсем другое дело; сегодня он не ускользнет от меня. Я даже зарядил ствол свинцовой дробью.
— Гляди в оба! Пуля-то его не берет!
— Свинцовая дробь — вовсе не пуля!
