Мы стреляли, по нам тоже стреляли. Помня об уроках Карен, мы крутились в бою на пределах своих возможностей, а иногда и за пределами. Конечно, иногда трассы вражеских выстрелов попадали по нашим машинам. Броня истребителей пока что держалась, но было понятно, что потери кого-нибудь из нас — лишь вопрос времени. И было понятно, что надо сбивать базовый корабль, пока он не вышел на орбиту — ибо с «Экслером» он, может, и не справится, но линкоры пережуёт и выплюнет. Хотя они и забронированы по самое «дальше некуда», но неготовность экипажей угробит их намного быстрее вражеского огня. Так что… Надо было что-то делать — и делать это, как можно быстрее…
- Прикройте! — выдохнул я в микрофон, так как говорить было тяжело, и погнал свою «Молнию» на перехват вражеского корабля.
Офигевшие от такой наглости вражеские истребители ринулись на перехват. Карен, Сапар и Анжела ударили по ним из всех орудий. Кого-то разнёс из своих пушек я. Выглядело со стороны это, наверное, феерически — несколько «Молний», синхронно накручивая «бочки» и другие фигуры среднего и высшего пилотажа, буквально перемалывали истребители противника. Но, даже когда спину тебе прикрывают лучшие друзья, настаёт момент, когда ты остаёшься совершенно один. Иногда это происходит из-за того, что кого-то сбивают, у кого-то отказывает какая-то система, но иногда это случается потому, что наступает такой момент, когда идти дальше можешь только ты. И такой момент для меня настал.
Карен и прочие пробовали стрелять торпедами с более дальних дистанций. И их снаряды были сбиты. И ничего удивительного — чем с большей дистанции ты пускаешь торпеду, тем больше у врага шансов её обезвредить, сбить, или уклониться. Поэтому их и надо пускать почти в упор. Поэтому и считается, что ставить торпеды на перехватчик — самоубийство. Это торпедоносец враги сбивать устанут — он и защищён получше, и истребителям навалять может. А вот наши «птички» — нежные, с ними так обращаться нельзя. Чтобы атаковать вот так, в упор, вражеский корабль, надо быть, как минимум, «пилотом 80-го lvl», ну, или «лётчиком Божьей милостью», как говорят на Земле. Ну, или просто быть совершенно больным на всю голову. Неизвестно, кем из этого списка были мы, потому, что мы это могли и делали… Только вот торпеды остались только у меня. Так что идти в атаку предстояло именно мне…
- Не давайте им сесть мне на хвост, — попросил я по связи. — И сами держитесь подальше от всего этого паноптикума…
В ответ я услышал что-то от Карен, которая говорила мне что-то про моё обещание. Я ответил, что иного выхода у меня просто нет… Не уверен, что девушка меня услышала, правда, так как мне пришлось буквально продираться сквозь строй из вражеских машин… Одно было хорошо с этими пришельцами — любили атаковать в лоб. Это было мне на руку — их ракеты часто проходили мимо моей «Молнии», будучи не в силах захватить цель. Огнём пушек я проложил себе дорогу буквально до самого борта вражеского корабля. Головки наведения всех трёх оставшихся торпед сообщили мне о захвате цели, и бортовой компьютер приятным женским голосом проинформировал о том, что «Пуск разрешён». Я решил подлететь ещё немного ближе, чтобы системам обороны корабля было ещё труднее сбить торпеды. И подлетел…
Три истребителя всё же смогли взять на прицел мою машину и обстрелять её. Пока что это было не смертельно — «Молния» по-прежнему слушалась управления. Противники сели мне на хвост, периодически постреливая. Я, продолжая крутиться, как уж на сковородке, довёл свой перехватчик до той точки, при пуске с которой врагу не поможет уже ничего. И только после этого я выпустил одним залпом все три торпеды. Сразу же после этого ручка влево и на себя. При этом я выжал левую педаль, закладывая вираж, чтобы не воткнуться в корабль раньше торпед — скорость у перехватчика всё ж повыше будет. Орудия обороны корабля начинают колотить взахлёб — и по торпедам, и по мне. По торпедам попасть несколько сложнее, так как они идут лбом, тогда, как я на протяжении трёх секунд демонстрирую противникам брюхо своего перехватчика…
Да, колотили по мне знатно…. Из всех стволов. Машина буквально купалась в лазерных сполохах всех цветов радуги — и это не метафора — в том задымлении, которое имело место быть около корабля, лазерные лучи и импульсы было видно. Что-то отражало защитное поле, с чем-то без труда справлялось защитное покрытие моего перехватчика, а что-то банально не могло прожечь лёгкую, но прочную композитную броню. Зато, что, кстати, неудивительно, неведомые операторы турелей вражеской посудины умудрились снять с моего хвоста своих пилотов, за что им, кстати, огромное спасибо…
