В то время политика вашингтонского правительства и крупнейших бостонских и нью-йоркских банков была направлена на овладение в Калифорнии месторождениями золота, которое сыграло впоследствии такую решающую роль в борьбе между северными и южными штатами во время гражданской войны в Северной Америке в 1861—1865 гг.
За время гражданской войны северные штаты получили на сумму около 200 млн. долларов золота и серебра из Калифорнии, державшей сторону Севера в этой войне. Благодаря этому полностью была обеспечена оплата всех обязательств северных штатов по снабжению военными припасами и орудиями.
Получив весьма подробные указания от тов. Сталина, я стал готовиться к поездке в Америку.[5] Достал нужные книги, руководства по золоту, по технике этого дела, а затем и по экономике его, потому что, как видно из всего, экономика в этом деле имеет еще большее значение, чем сама техника; золотая промышленность, помимо всего прочего, имеет большое значение именно как пионер для освоения новых, совершенно не обжитых стран.
Это была моя вторая поездка в Америку, так как раньше я уже был там для изучения нефтяной промышленности, но теперь мой маршрут должен был быть другим. Я решил окончательно наметить его по приезде в Америку, но предварительно я представлял его себе следующим образом: Колорадо, Аляска, Калифорния, Дакота и другие штаты.
Когда я выехал из Союза, я еще не имел американской визы и получил ее только в Париже. Как известно, у нас тогда не было дипломатических отношений с США и визу я мог получить только от американского консула в Париже или Лондоне. Имея большие связи в американских деловых кругах, я телеграфировал Стандарт-Ойлю о том, что я хочу получить визу у посланника США в Париже. Кроме того мой приятель Габриэль Дихтер — редактор Revue Рetrolifere (распространенного нефтяного журнала) в Париже — имел с посланником особый разговор. Поэтому по приезде в Париж я прямо пошел к посланнику, он принял меня очень любезно и сейчас же позвонил по телефону консулу, который выдал мне визу и даже не обыкновенную, а специальное удостоверение, которое выдается только официальному лицу,[6] состоящему на государственной службе. Так оно по существу и было, потому что я состоял на государственной службе СССР и был зам. председателя ВСНХ СССР. К сожалению, пароход из Шербурга отходил через несколько дней и я не мог долго пробыть в Париже, где у меня много друзей и воспоминаний из времен эмиграции.
В Париже за разговорами и встречами я не обратил внимания на характер выданной визы и оценил это только тогда, когда я сел на пароход в Шербурге. Пароход был очень хороший, если не ошибаюсь «Мажестик». Когда я явился к капитану, то у него уже было извещение о том, что я приеду туда. Он мне сообщил, что у него для специальных официальных представителей государства есть особые каюты и я любую из них могу занять, т. е. такую, которая мне понравится. Я отказываться не стал, получил неплохую каюту, какую обыкновенно дают официальным лицам-чиновникам, но за хорошую плату, конечно.
Компания, которой принадлежит «Мажестик», — английская, и капитану нужно было выполнить, с одной стороны, договор с американским правительством о предоставлении определенного числа хороших кают, а с другой стороны, — очень хотелось и поговорить со мною и разузнать, каким образом случилось, что советский гражданин едет в Америку в качестве официального лица.
Как раз в это время на этом же пароходе ехал представитель Стандарт-Ойля, мистер Пауэлл, живущий постоянно в Лондоне. Я был с ним хорошо знаком, так как не однажды мне пришлось вести с ним переговоры еще тогда, когда я работал в нефтяной промышленности. С ним же ехал главный инженер-консультант м-р Хамильтон — очень знающий человек и мой старый знакомый. Вполне естественно, мне приходилось все время проводить с американцами. Оба они чрезвычайно интересовались, как у нас идут дела по нефти. Но больше всего их занимало, зачем я еду в Америку, каковы настоящие мотивы моей поездки.
Американцы ко мне были расположены дружески, так как знали меня довольно много лет по работе по нефти и очень ценили, что за все время совместной работы у нас не было с ними недоразумений и что мы были совершенно точны в выполнении наших обязательств.
