Стояла удушающая жара, все люки древнего, как шушпанцер Лейхенберга, броневика, были открыты, но это ни разу нас не спасало. Солнце палило нещадно, и, несмотря на все чудесные свойства опричной одежки, с меня тек пот. Ни о каком кондиционере и речи идти не могло, все охлаждение шло только из двух открытых люков естественными воздушными потоками. Транспорт подпрыгивал на каждой колдобине, которых тут было изобилие, а мы подпрыгивали на жестких сиденьях. Вчерашние студенты, а нынче — юнкера сдавленно матерились в десантном отсеке, водитель — матерый усатый дядька с кибернетическим глазом, почему-то закрытом пиратской повязкой — сидя в кабине матерился в голос.
— Мать-мать-мать! — рычал он. — С прошлого инцидента два месяца прошло, а рокадную дорогу так никто и не подсыпал гравием!
То есть, звучало оно совсем по-другому, но суть была такова. Мы ехали вдоль границ Хтони по землям Калужского сервитута, по юридикам Воротынских и Оболенских, по бескрайним пустошам прихтонья, выжженным магией и артиллерийским огнем. Черная Угра — так называли эту Аномалию. Она вытянулась вдоль реки, представляя собой полосу хтонической земли примерно десять километров в ширину и сотню — в длину, вдоль рек Воря-Угра-Ока-Жиздра. Уже здесь, на этой гравийке, в нескольких сотнях метров от хтонических границ мы чуяли дыхание скверны.
В эфире Хтонь виделась темным туманом, по субъективным ощущениям — напоминала то ли запах каленого железа, то ли горячего асфальта, то ли прогорклого и подгорелого масла… А выглядела ровно так, как и называлась — черной. Деревья, трава, вода, даже воздух — все это как будто посыпали угольной крошкой, сгустив и затемнив все цвета, которые в общей массе своей давили на психику первозданным мраком.
— Солнце садится, зараза, — проговорил водитель, оборачиваясь к нам. А потом вдруг спросил: — Пулеметом кто-то владеет?
Розен молча поднял руку, и Ави — тоже. Остальные неуверенно переглядывались.
— Значит, гном — лезь за кормовой пулемет. На тебе задняя полусфера. Защиту кто-то ставить может?
Тут откликнулись все старшекурсники и Серебряный.
— Нормально… Значит, вы — к амбразурам! Целитель — не воюет, целитель — лечит! Остальные — сидеть ровно, держать оружие наготове, и, если какая-то падла пролезет внутрь — рубить ее всмятку! Ясно? — рявкнул водитель.
— Ясно! — откликнулись мы.
А я спросил:
— А как вас зовут?
— Вахмистр Плесовских! А ну, иди сюда, любопытный! — он поманил меня пальцем из-за плеча, не переставая крутить руль. — Лезь в кабину, юнкер!
Я полез через десантный отсек, сквозь дверцу, нещадно треснувшись головой о низкий потолок.
— Машиной владеешь? — спросил меня Плесовских. — Водишь машину?
— Шушпанцер гномский водил! — отрапортовал я. — Правда — по трассе.
— Справишься, ёпта! Давай за руль! Держись дороги, чего бы это ни стоило, тачанка у нас надежная, не перевернется. Главное — жми на педаль и держись дороги, даже если самого дьявола увидишь! — он притормозил и перелез с водительского на пассажирское место.
Над этим креслом имелся люк, а у люка — еще один пулемет, так что. отрегулировав высоту сидения, стрелок мог высунуться чуть ли не по грудь над крышей и вести огонь.
Я уселся на водительское сиденье. В общем и целом — было даже удобнее, чем у Лейхенберга. В конце концов, это ведь был человеческий опричный бронетранспортер, пусть и древний! По крайней мере, кресло регулировалось по высоте и наклону. Но в остальном — тихий ужас. Там изолента, здесь провода торчат, местами проплавлен пластик приборной панели, змеится трещина на бронестекле… Почему вообще за нами послали такое барахло? Носились, как с писаной торбой, сначала, квадрокоптерами сопровождали, конвертопланами доставляли, а потом — бац, и запихали дюжину ни фига не понимающих юнкеров с мачете в какой-то тарантас и повезли в Бельдягино! Это что — часть плана?
Сориентировался я быстро — педали были на месте, руль — тоже, так что — ничего сложного. Мы тронулись с места, и я, по совету водителя, держался середины дороги. Подскакивали мы сильнее, но все-таки продвигались вперед. Сорок километров в час — тоже скорость, в конце концов!
— Значит, слушаем меня внимательно, — повысил голос вахмистр Плесовских, проводя рукой в перчатке по короткому ёжику седоватых волос. — Сейчас начинается закат. Самое дерьмовое время в здешних местах. Ну, еще — рассвет, но с этим чуть проще. Тут как — чем длиннее тени, тем сильнее твари. Видишь подозрительную тень — стреляй! Это закон Черной Угры! Наши лучшие друзья — мощный фонарь и седалищный нерв! Искусственный свет тоже дает тень, но ее бояться нечего — там твари не спрячутся, их можно будет увидеть и убить! Через километр рокадная дорога подходит к самой границе Хтони, и тени от высоких деревьев достают до обочины. Вот там нам может прийтись туго. И даже не надейтесь на помощь: все сидят по блокпостам. Мангруппа перепилась, дроноводы в отпуске, маги в Хтонь пошли ингредиенты собирать. А в юридиках только порадуются, если мы сдохнем. Понятно?
— Поня-а-а-атно… — растерянно протянули господа юнкера.
