— … Все, что сейчас происходит — типичная раскачка. В плане инцидентов Черная Угра считается одной из самых предсказуемых Аномалий, — пояснял Оболенский. — Сначала идет шесть-восемь пробных вылазок тварей, примерно таких, как вы пережили по пути сюда. Потом — то, что мы называем Девятым Валом — собственно, сам Инцидент. Черный туман покрывает собой всю пойму реки Угра, как раз до стен нашего форпоста. Дышать им не рекомендуется, лучше использовать армейские противогазы, иначе тянуть начинает очень быстро: три-четыре часа и — раскоординация, пограничные психические состояния, нарушение метаболизма и хроническая усталость. И далее по нарастающей. А в противогазе — нормально, и сутки можно потерпеть.
— Сутки — в противогазе! — вздохнул Тинголов. — О, Эру!
— Эльфам еще и инъекции каждые три часа надо делать, витаминчики там, стимуляторы и прочая поддерживающая фармакология. Больно вы для Хтони нежные, — строго сверкнул глазами корнет. — Но это — лирика. По факту — твари будут переть тут постоянно, и сокращать их поголовье — наша прямая обязанность. А ингредиенты собрать после того, как приступ отбили — неплохой приработок. Тут тоже всё классически: приемщиков интересуют только черные сердца, остальной ливер, рога и копыта — в утиль. Вырезаешь сердце, закидываешь в пластиковый контейнер, тащишь на базу в холодильник, сдаешь под роспись кладовщику, а потом, когда приемщики приезжают — вся база получает премии. Тутто пер тутти, как говорят итальянцы. Всё для всех!
— А скажите, корнет… — вкрадчивым голосом поинтересовался Беземюллер. — Сколько стоит, скажем, сердце хтонического барсука?
— Приемщики берут по триста денег, но это оптовая цена, на рынке дороже.
— Верда-а-аммте шайзе… — простонал Ави. — А аиста?
— Четыреста двадцать, — пожал плечами Оболенский.
— Доннерветтер… — кажется, в уголках глаз у гнома выступили слезинки. — Какой кошмар. Гребаная трагедия. Валидолу мне. Или — пустите меня к пулемету! У меня стремительно прогрессирующая депрессия!
— Будут вам пулеметы. На северной башне у нас три машинки системы Федорова на треногах, а еще — полный комплект для снайперской пары и автоматы Татаринова, но не АТ-2000, а АТ-1974…
— … под калибр 7,62, — кивнул я. — Я из такого пару раз стрелял.
— А мне — винтовку, — обрадовался Тинголов. — Я же эльф!
А Юревич ничего не сказал, ему пофиг было из чего стрелять, он у нас универсальный солдат!
То, что казалось ожившим кошмаром, из башни броневика виделось совсем по-другому. Конечно, енотовидные собаки величиной с хорошего волкодава, с горящими глазами и шлейфом мрака — дичь первостатейная, но на то и мы — охотники, чтобы дичь отстреливать! С воздуха вылазку енотов прикрывал журавлиный клин, но его лихо раскатывали местные зенитчики: тут имелось несколько спаренных автоматических пушек, и они лупили трассерами в зенит, выбивая из хтонических пернатых тварей всю дурь.
А мы занимались енотовидными собаками. Оболенский деловито рассказывал и показывал нам особенности того или иного вида оружия, предлагал попробовать, советовал — какое упреждение брать и какой боеприпас будет наиболее эффективным. И мы пробовали.
Ави после сафари на броневике зафанател от пулеметов. Он стрелял там у себя в Железноводске во время допризывной подготовки, или как она там у кхазадов называется, но по-настоящему оторвался только здесь. Длинными очередями он отсекал мелкие группки тварей и потом гасил их прицельным огнем. Грохот стоял неимоверный, гильзы летели по полу, маслено сверкая на солнце. Боеприпасы гном не экономил, расходуя их от всей души. Не свое ж, не жалко!
Руари Тинголов, похоже, решил доказать, что он самый эльфийский эльф из всех. Снайперская винтовка в его руках превратилась в музыкальный инструмент: его мелодия звучала гораздо тише гномской, но и гораздо более эффективно. Каждый выстрел попадал точно в голову твари! Ну да, хтонизированные звери были быстрее, крупнее, наверное — сильнее своих натуральных прообразов, но в целом — вполне уязвимые для огнестрельного оружия объекты, так что не очень-то и страшные.
Юревич развлекался вовсю: пробовал весь арсенал, показывал класс. Для него стрелять из всех видов оружия было так же естественно, как для меня дурить людям голову. Он явно красовался, наш Матвей, хотел произвести впечатление на опричников и таки произвел. На стене и башнях по соседству стрелки не особенно усердствовали в огневом поражении тварей, все больше тыкали в нас пальцами и обсуждали, как развлекается молодежь. Если говорить начистоту, эта вылазка тварей не выглядела такой уж опасной: сотня енотов, два десятка журавлей… Как там сказал Оболенский — раскачка? Похоже на то.
Я тоже постреливал из автомата — короткими очередями. И из подствольника один раз ВОГ выпустил — осколочную. Главное что? Навыки вспомнить, правильно. А садить в белый свет, как в копеечку — смысла особого нет. Тем более, что спустя короткое время это и вовсе стало бессмысленным: раздался волчий вой, и четыре массивные высокие фигуры сиганули со стены наружу — это с десяти-то метров!
