А я слушал очень внимательно, и чем дальше слушал — тем отчетливей понимал: бой мне не выиграть, но свое обещание разбить Афоне хлебальник еще раз я вполне претворить в жизнь мог!
— Это что за вид? — с большим удивлением посмотрел на меня Иван Ярославович, ставший распорядителем поединка.
— Шорты, — пожал плечами я. — Майка. Кеды.
Кузевич выразительно перевел взгляд на франтоватого Вяземского. Старшекурсник приоделся как положено, в таком наряде можно и на свадьбу, и к Государю на прием: красивый черный френч, отутюженные брюки и лакированные штиблеты с щегольскими каблуками. И причесочка, прилизанная, не чета моему вороньему гнезду на голове. Похоже, Афанасий воспринимал все происходящее как что-то вроде театрального представления. Он собирался красоваться, а я собирался разбить ему хлебальник. Существенная разница в целеполагании, как сказал бы дед Костя.
Конечно, я и не думал одолеть Вяземского в одно касание и не получить в ответ. Он мне всерьез навешает, тут и гадать нечего. Наверное, даже победит. Ну и ладно! Это только девчонки начинают охать и ахать, когда пацан приходит с фингалом. «Ой, кто это с тобой сделал? Ой, а как же так? Ах, эти несносные мальчишки, неужели нельзя решать вопросы по-другому?» — это все неправильные вопросы. Правильный вопрос: «Как выглядит второй?»
И поэтому лучше я потеряю шорты, майку и дурацкие интернатские кеды, чем джинсу или рабочие ботинки. Выглядеть-то я буду плохо, это точно. А одежда — и подавно.
— В принципе, по форме одежды условий не было, — пожал плечами соцпед, поразмыслив. — Внимание, поединщики! Правила знаете? Готовы?
Не добивать, не пытаться убить, не использовать оружие или артефакты, или зелья. Не пытаться продолжить бой после того, как прозвучит команда «поединок окончен». Не предъявлять претензий к оппоненту и не вызывать его повторно в течение месяца. И все такое прочее.
По поводу пункта «не пытаться продолжить бой» у меня имелся план, и, уверен, Афоне и его дружкам он не понравится…
— Готовы, — сказал я.
— Тебе конец, — сказал Вяземский.
Дурачок он. Конец — это когда в гробу лежишь. А тут — просто травмы, которые почти сразу и подлечат. Определенно, нравится мне быть магом!
— Итак, дуэль состоится по инициативе студента Михаила Титова, аристократа и мага первой инициации, по причине возникшей личной неприязни к княжичу Афанасию Вяземскому, магу первой инициации, на фоне неприятия его формы общения с неназванной сударыней. Как принявшая вызов сторона, княжич предложил магический поединок, без оружия, на чистой площадке. Поединок проходит по правилам учебных поединков, максимально приближенных к боевым, — озвучил формальности Иван Ярославович отошел за пределы площадки и скомандовал. — Разошлись!
Зрители, которых тут собралось сотни две, частью зааплодировали, частью — заорали. В основном поддерживали Вяземского, его подпевал тут скопилось порядочно, несколько десятков. Эти их вопли и все такое прочее меня ни разу не заводили, скорее — бесили, мешали сосредоточиться. Мерцающий купол отделил площадку от зрителей, внутри него остались только я и Вяземский. У рычага снаружи стоял Кузевич, и я знал — рычаг этот приведет в действие мощный негатор, если мы попутаем берега и станем творить дичь.
— Начали! — выкрикнул соцпед.
— Scutum contra damnum… — четкой скороговоркой заговорил Вяземский, под его ногам начала очерчиваться сияющая окружность, но черта с два я ждал, пока он закончит формировать щит.
У меня имелся ровно один шанс пустить ему кровь из носу, и я его использовал — эфирные нити были здесь, повсюду, никуда они не не делись. И я ухватился за них, напрягся — и толкнул его каблуки!
Интерлюдия №1
