Но из хорошего: Розен меня подлечил. Влил в меня зелье регенерации, вручную подлатал ссадины на руках и ногах. Они зудели, но особо не болели теперь. Не то, что пару минут назад, когда я выть был готов, и держался только на морально-волевых.
— Что, Титов, получил? — спросил плотный блондинчик, из свиты Вяземского. — Знай свое место, пащенок!
Он не видел глаза Афанасия в этот момент. Никто из этой своры не видел, в отличие от меня. Они глумились и обсуждали между собой, как круто я огреб, и как Вяземский меня размотал. Но сам княжич, в отличие от дружков, вел себя совершенно по-другому. Пока девушка с фиолетовыми волосами латала его, а Розен — меня, мой недавний противник все время пытался поймать мой взгляд. И я от него глаз не прятал — мы переглянулись, и этот брюнет-старшекурсник, перспективный ледяной маг, знатный аристократ и любимец девчонок выпятил вперед подбородок — и кивнул мне, одновременно с этим со значением моргнув.
И я кивнул ему в ответ.
Мы друг друга поняли. Он и я знали, что на самом деле произошло на площадке. Да, во второй раз у меня с ним такая дичь не прокатит. Но я мог добить его, после того, как вышиб из-под него каблуки, и не сделал это только потому, что такое запрещалось правилами. Потому что мы — студенты. На взрослой дуэли я убил бы его или покалечил. И весь остальной бой, по большому счету, ничего не значил. Да, он победил! Потому, что я ни черта не смыслил в академической магии, не умел ставить защиту, не владел ничем, кроме зачатков телекинеза. А для того, чтобы эффективно применять телекинез — на площадке должно быть хоть что-то!
— Зараза, — прошептал я, глядя на френч и брюки Вяземского, на его пуговицы, наручные часы и цепочку с медальоном на шее. — Ну я и дебил.
И он, поймав и этот мой взгляд, понял, что я понял. И кивнул во второй раз. Если у нас еще будут бои — скорее всего ему придется сражаться голым. Но мне казалось, что не станем мы именно с ним больше драться. Возникло в моей голове такое мнение, что Афанасий не такое и быдло, просто ему границы никто не обозначал. Кроме меня, получается, и Ермоловой. Может и щелкнет что-то в голове у парня, может и станет Вяземский чуть менее мерзким, кто знает?
Но прихлебатели-то его нифига не поняли. И потому я сказал, шагая вперед и сбрасывая с плеча руку Розена, который пытался меня предостеречь от неразумного порыва:
— Я тебя вызываю, — и ткнул пальцем в этого блондинчика. — Ты назвал меня «пащенок», и я понятия не имею что это, но оно меня уже бесит. Я вызываю тебя на поединок, потому что ты хамло и быдло.
— Да ты охренел! — подкинулись дружки Вяземского, числом не то пять, не то шесть. — Ты чего, героем себя почувствовал, чмошник? Тебе одного раза мало?
— И вас вызываю, — я сделал из пальца подобие пистолета и прицелился в каждого из них. — Спускать оскорбления такому быдлу как вы я не намерен. Пуф! Пуф! Давайте, назначайте дату и время, присылайте секундантов. Я готов биться через день, когда нет тренировок. Девятнадцать часов тридцать минут меня вполне устроит.
Тут все как с ума посходили, кто-то принялся орать, кто-то хлопать, другие — материться… А я все смотрел в сторону административного корпуса — там на балконе, над крыльцом, стояли две мужские фигуры. В одной из них я узнал Яна Амосовича, а вот второй… Не будь там Полуэктова — я бы точно не удержался и отчебучил что-то похабное. А так — спрыгнул с площадки, и двинул к общаге.
Нужно было переодеться и идти работать. И, как бы неловко ни было, выклянчить у Ави еще банку с тушенкой. Есть хотелось неимоверно — сказывалось действие зелья регенерации. Вот получу зарплату — накуплю еды, всяких протеинов и витаминов, и набью все этим тумбочку и холодильник на этаже!
Пацаны догнали меня спустя шагов двадцать, и принялись хлопать по плечам и поддерживать:
— Ну ты классно держался, Миха! Он — старшекурсник, ты — пару дней в колледже! Дас гут! — он похлопывания Авигдора у меня едва спина не сломалась.
— Ногой в голову — это красиво, Михаэль! — более сдержанно выразил свои эмоции Руа. — Но назначать им всем дуэли — это же глупость! Все-таки этот бой ты проиграл…
— Проиграл, да? — я глянул на эльфа. — А какая разница?
Ну на самом деле: что мы, на корову играем? Может быть, Эля ему теперь отдастся, потому что он победил? Или он денег заработал? Или я — потратил? Ну да, мы оба крепко получили, и мне было жутко больно. Но учитывая здешние порядки и бесплатную медмагическую помощь — драться можно и вправду хоть каждый день! И я, и Вяземский — мы оба кое-чему научились. И я не против такую учебу продолжить. У меня внутри поселилось четкая убежденность: такие поединки — лучший способ развития дара. Уверен — в следующий раз смогу продемонстрировать кое-что новенькое.
